Фамилия Деликторская — редкая, книжного звучания, с прозрачной, но неочевидной основой. Её ядро — латинское слово «delictor» (правонарушитель, преступник), которое попало в русский язык через церковнославянскую и юридическую лексику. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от бытовых прозвищ или имён, эта сразу указывает на сферу права и морали.

Главный вопрос: кому и зачем дали такую фамилию? Прямое прозвище «Деликтор» в крестьянской среде маловероятно — слишком книжное, необидное в бытовом смысле, но тяжеловесное. Гораздо правдоподобнее, что фамилия семинарская. В духовных училищах XVIII–XIX веков будущим священникам нередко давали фамилии по латинским или греческим словам, часто с намёком на христианские добродетели или, наоборот, пороки — для назидания. «Деликторская» могла быть присвоена ученику, отличавшемуся шаловливым или непослушным нравом — своего рода «штрафная» фамилия, призванная напоминать о греховности и необходимости исправления. Суффикс -ск- типичен для семинарских фамилий, образованных от прилагательных (ср. Преображенский, Рождественский, но также Грешников, Сквернин).

Вторая, менее вероятная версия — происхождение от польского или западнорусского слова «delikator» (деликатный, тонкий), но написание «Деликторская» указывает именно на латинский корень delictum (проступок), а не на delicatus (нежный). Форма на -ор, а не -атор, тоже характерна для прямой латинской основы.

Из-за редкости фамилии её география узка. Деликторские встречаются в основном на территории бывшей Российской империи, где были сильны духовные училища — в центральных губерниях и на Украине. Сословно носители почти наверняка происходят из духовенства или, реже, из мещан, получивших фамилию при переходе в городское сословие. Дворянских корней у неё нет — слишком явный «воспитательный» оттенок.

Таким образом, фамилия Деликторская — редкий ономастический артефакт, за которым стоит не ремесло и не географическое название, а школьная педагогика и латинская учёность. Носитель такой фамилии почти наверняка потомок семинариста, чью шалость или строптивость решили увековечить в фамилии — не в наказание, а в назидание.