Фамилия Дивеха — редкий случай, когда прозвище сохранилось почти без изменений, минуя стандартные патронимические суффиксы. В ней нет привычных -ов, -ев или -ин, которые превратили бы её в Дивехов. Перед нами застывшая форма имени или прозвища в именительном падеже, что для русских фамилий нетипично. Чаще так оформлялись фамилии украинские, белорусские или польские (например, Паливода, Непийпиво), но в русской среде подобные «голые» прозвища тоже встречались, особенно в северных и сибирских говорах.

Основа фамилии — «дивеха» — почти наверняка восходит к глаголу «диветь» или «дивиться», то есть «удивляться, смотреть с изумлением, глазеть». В словарях русских народных говоров «дивеха» — женщина, которая любит дивиться, разглядывать всё вокруг, зевака. В мужском варианте могло быть «дивех» или «дивень», но до нас дошла женская форма. Это не значит, что фамилию дали женщине: в прозвищной традиции мужчину запросто могли назвать «Дивехой» за привычку останавливаться и рассматривать каждую мелочь, ротозейство или, наоборот, за любознательность и пытливый ум.

Менее вероятна, но возможна связь с корнем «див-» в значении «чудо, диво». Тогда «дивеха» — человек, который сам кажется дивом: чудак, странный, необычный. В ономастике этот корень дал фамилии Дивов, Дивеев (от имени Дивей). Но Дивеха стоит особняком: суффикс -ех-/-ох- характерен для прозвищ, описывающих поведение (пискун — пискеха, ворчун — ворчеха), и указывает скорее на действие, чем на качество.

География фамилии неширокая. Основные следы — в Псковской и Тверской областях, где диалектное слово «дивеха» фиксируется этнографами. Встречается она и у старообрядцев, сохранивших архаичную лексику. Сословно носители, скорее всего, крестьяне или посадские: прозвище давали в быту, а в документы оно попадало без изменений, если писарь не переделывал его на «благородный» лад.

Фамилия не получила широкого распространения и не породила знаменитых ветвей. Её ценность — в сохранении живого диалектного слова, которое сегодня почти исчезло из речи. Дивеха — не просто фамилия, а языковой артефакт, за которым стоит человек, которого в деревне помнили как вечного зеваку или, если повезёт, как мудреца, видящего диво в обыденном.