Фамилия Дивенков — одна из тех, где прозрачная, на первый взгляд, основа оказывается не такой простой. Суффикс -ов указывает на типичную модель образования отчества или прозвища, а корень «див-» сразу вызывает ассоциации со словом «диво». Но кем был предок — «дивным» человеком или, наоборот, «дикарём»? Разбираемся по порядку.

Первая и самая очевидная версия — от прозвища Дивный. В старину так могли назвать человека, который вызывал удивление: либо необычной внешностью, либо редким талантом, либо странным поведением. В говорах слово «дивный» имело и отрицательный оттенок — «чудной», «странный», «не от мира сего». Не исключено, что прозвище давали и человеку с физическим недостатком, который бросался в глаза, — в народе такие особенности тоже называли «дивом».

Вторая, менее очевидная, но вполне реальная версия — связь с диалектным словом «дивень». В некоторых южнорусских и украинских говорах так называли дикого, нелюдимого человека, почти «дикаря». В этом случае фамилия Дивенков — не от прилагательного «дивный», а от существительного «дивень» с тем же значением, что и «дикой» в фамилии Диков. Получается, что предок мог быть не «удивительным», а «нелюдимым» или «лесным» человеком.

Словообразовательная модель здесь простая: основа «Дивен-» (от «Дивный» или «Дивень») плюс патронимический суффикс -ов. Это значит, что фамилия закрепилась как «сын Дивного» или «сын Дивеня». Форма на -ов типична для центральных и северных регионов России, а вот на юге и в Беларуси чаще встречалась бы фамилия Дивенко. Так что по географии Дивенков — скорее великорусская фамилия, хотя её корни могут уходить в украинские говоры.

Интересно, что фамилия редкая и не встречается в старых боярских или дворянских списках. Это верный признак крестьянского или мещанского происхождения: прозвище давали в быту, а в документах оно закрепилось уже в XVIII–XIX веках, когда крепостным начали массово присваивать фамилии. Таким образом, предки Дивенковых — обычные люди, которых в своём кругу выделили за какую-то «дивную» черту: то ли за красоту, то ли за чудачество, то ли за нелюдимость.