Фамилия Дивунов — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в её основу, не исчезло, а сохранилось в народной речи. В основе лежит слово «дивун» — так в русских говорах называли человека удивлённого, разинувшего рот от изумления, или, наоборот, того, кто сам всех удивляет: чудака, диковинного человека. В словаре Владимира Даля зафиксировано: «дивун» — то же, что «диво», нечто необычное, а также прозвище для человека с нестандартным поведением. Фамилия образована по стандартной патронимической модели с суффиксом -ов, то есть буквально «сын Дивуна».

Интересно, что в отличие от более частых фамилий на «-ун» (Говорун, Болтун, Свистун), Дивунов встречается значительно реже. Это говорит о том, что прозвище было скорее локальным, возможно, северным или сибирским — именно в тех краях слово «дивун» бытовало в значении «дивный, чудной человек». У Бориса Унбегауна в «Русских фамилиях» подобные образования описаны как типичные для прозвищ, характеризующих внутренние качества, а не внешность.

Есть и вторая, менее вероятная версия: связь с глаголом «дивовать» — то есть ворожить, колдовать. В этом случае «дивун» могло означать знахаря или кудесника, которого в деревне считали «дивным» — наделённым необычной силой. Однако эта гипотеза слабее, так как в письменных источниках такое значение почти не встречается, а в русской ономастике фамилии от названий колдунов (Колдунов, Ворожейкин) редки и обычно имеют более прозрачную этимологию.

Географически фамилия Дивунов тяготеет к центральным и южным областям России: чаще всего её носители встречаются в Воронежской, Тамбовской и Ростовской областях. Это косвенно подтверждает, что прозвище могло быть связано с диалектным словом, бытовавшим именно в этих говорах. В архивных записях XVII–XVIII веков фамилия почти не фиксируется, что указывает на её относительно позднее закрепление — скорее всего, в XIX веке, когда многие крестьянские прозвища окончательно превратились в наследственные фамилии.

Таким образом, Дивунов — это фамилия-характеристика, которая прямо говорит о предке: он был человеком заметным, необычным, может быть, чудаковатым или просто тем, кто часто удивлялся. Без мистики, без громких титулов — просто меткое народное прозвище, закрепившееся в роду.