Фамилия Дунявины — наглядный пример того, как одно слово может хранить в себе сразу несколько историй, и разобраться в них не всегда просто. Главная версия, которую поддерживают большинство ономастов, — метронимическая, то есть образованная от женского имени. В основе лежит народная форма имени Евдокия — Дуня. Само имя Евдокия греческого происхождения и означает «превосходная», «милая», а его уменьшительная форма Дуня была настолько распространена в русских деревнях, что дала жизнь целому ряду фамилий: Дунин, Дуняев, Дуняшин. Фамилия Дунявин стоит в этом ряду особняком из-за суффикса -яв- (-ав-). Такая модель образования (Дуня → Дунява → Дунявин) встречается реже, чем стандартное Дуня → Дунин, и указывает на то, что прозвище или имя закрепилось в полной, чуть более грубоватой форме. Получается, что Дунявин — это буквально «сын Дунявы», то есть потомок женщины, которую в быту звали не просто Дуня, а Дунява, что тоже было вариантом имени Евдокия.

Вторая версия, менее вероятная, но имеющая право на существование, отталкивается от прозвища Дунява, не связанного с именем. В этом случае корнем выступает слово «дуня» — так в некоторых говорах называли дыню. Прозвище могли дать крестьянину, который специализировался на выращивании бахчевых, либо, по народной шутке, полному, круглому человеку. Однако эта гипотеза уступает первой по убедительности: связь с широко распространённым именем Евдокия (Дуня) объясняет фамилию проще и естественнее, чем редкое диалектное слово.

С точки зрения социального происхождения, Дунявины — почти наверняка крестьянский род. Метронимические фамилии (от имени матери) чаще встречались в среде, где женщина играла заметную роль в хозяйстве или где отец по каким-то причинам был не так важен для идентификации семьи. Впрочем, не исключено, что фамилия могла возникнуть и в среде однодворцев — особого сословия на юге России, где подобные формы на -ин были особенно распространены.

Таким образом, при взгляде на фамилию Дунявин мы имеем дело не с одним, а с двумя возможными корнями: либо с именем Евдокия, прошедшим через редкую словообразовательную модель, либо с забытым прозвищем от названия дыни. Первая версия надёжнее, но обе они — часть живой истории языка, а не просто сухая запись в метрической книге.