Фамилия Егришин — редкий пример, где исходное слово почти исчезло из живого языка, но оставило след в прозвищах. Основа здесь — «егры́ш» или «егры́га», а это диалектные варианты слова «ягрыжник» (растение, известное как ягрыжник или егрыжник, из семейства зонтичных). В северных и центральных говорах так называли не только само растение, но и человека, который занимался его сбором или продажей, либо того, кто жил в местности, где этого злака было много. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Егришин — буквально «сын или потомок Егрыша», то есть человека, за которым закрепилось прозвище по растению или месту.

Есть и вторая, менее очевидная версия. В некоторых рязанских и тамбовских говорах «егрыш» означало «ерш» или «колючка» — так могли прозвать неуживчивого, колючего по характеру человека. Тогда фамилия образована по той же модели, но с другим смысловым оттенком: не от растения, а от прозвища, данного за нрав.

Фамилия встречается крайне неравномерно. Основной ареал — юг Рязанской области и север Тамбовской, а также отдельные семьи в Мордовии. Это говорит о том, что фамилия сложилась в чернозёмной полосе, где ягрыжник был обычным сорняком на полях, а прозвище «Егрыш» могло прилепиться к крестьянину, чей участок зарос этой травой. В дворянских родословных книгах фамилия не числится — типично крестьянская, сформировавшаяся не раньше XVII века, когда на Руси массово закреплялись фамилии по прозвищам.

Форма Егришин интересна ещё и тем, что она избежала типичного для южнорусских фамилий суффикса -ов: вместо ожидаемого «Егрышев» мы видим -ин, что характерно для северных и центральных областей. Это может указывать на миграцию носителей или на то, что прозвище было образовано от имени на -а/-я (Егрыша), а не от слова мужского рода. В любом случае, корень фамилии — живой срез местной ботанической лексики, почти забытой в литературном языке.