Фамилия Ехилюнов — редкая и сразу привлекает внимание непривычным звучанием. В её основе лежит необычное прозвище или имя, которое не встречается в современных словарях, но хорошо реконструируется по законам русской ономастики.

Первое, что бросается в глаза, — суффикс -унов. В русских фамилиях он встречается нечасто и обычно указывает на прозвища, образованные от глаголов с суффиксом -ун-: говорун, ворчун, бегун. Соответственно, Ехилюнов — это «сын Ехилуна», а Ехилун — человек, которого назвали по действию. Корень здесь — «ехил-», который напрямую связан с глаголом «ехидничать» и существительным «ехида» (в старом значении — «язвительный, лукавый человек»). Таким образом, прозвище Ехилун могли дать насмешливому, острому на язык человеку, любителю подколоть или позлословить.

Вторая, менее очевидная версия, отсылает к диалектному слову «ехила» — так в некоторых говорах называли не только ехидного, но и суетливого, беспокойного человека. В этом случае прозвище могло характеризовать не столько злой нрав, сколько непоседливость или хлопотливость. Обе версии сходятся в одном: фамилия образована от прозвища, данного по черте характера или поведению, что типично для русских фамилий XVI–XVII веков.

География фамилии Ехилюнов узкая. Основной ареал — юг России, особенно Ростовская область и Краснодарский край. Это не случайно: по данным переписей и метрических книг, фамилия встречается среди донских и кубанских казаков. Казачья среда часто консервировала редкие прозвища и фамилии, которые в центральных губерниях могли исчезнуть или трансформироваться. Сословно предки Ехилюновых, скорее всего, были казаками или крестьянами южных окраин России.

Написание фамилии могло колебаться: в документах XIX века нередки варианты Ехилунов (с одним «н») и даже Яхилюнов (под влиянием акающего произношения). Современная форма с двойным «н» закрепилась под влиянием стандартной модели притяжательных фамилий (чьи? — Ехилуновы). Фамилия уникальна тем, что её основа не утратила прямой связи с исходным прозвищем: даже сейчас носитель фамилии интуитивно угадывает в ней отсылку к «ехидству», что редкость для фамилий, чьи корни давно стёрлись.