Фамилия Эрдманис — редкий для России случай, когда немецкая фамилия получила латышское оформление. Чтобы разобраться в её происхождении, нужно смотреть сразу в двух направлениях: на германскую основу и на балтийский суффикс.

Основа фамилии — немецкая фамилия Эрдман (Erdmann). Она составная: «Erde» (земля) и «Mann» (человек). В средневековой Германии так могли назвать крестьянина, земледельца или человека, чья жизнь была крепко связана с земельным наделом. Встречалось и другое толкование — от древневерхненемецкого личного имени Erman, что значит «великий» или «цельный», но в массовом сознании фамилия закрепилась именно за «земным человеком».

Ключевая особенность — окончание -ис. В латышском языке это типичный патронимический суффикс, указывающий на принадлежность. Фамилии вроде Эрдманис, Калниньш, Озолиньш образовывались по схеме «чей?»: Эрдманис — сын или потомок Эрдмана. Такое переоформление немецких фамилий в латышскую грамматику было массовым в XIX веке, особенно после отмены крепостного права в Лифляндии и Курляндии. Крестьяне, получившие свободу, нередко брали фамилии своих бывших помещиков (немецких баронов), но приспосабливали их к латышскому языку.

Таким образом, предок носителя фамилии Эрдманис с высокой вероятностью был латышом, жившим на территории современной Латвии (возможно, в Курземе или Земгале). Его отец или дед носил немецкую фамилию Эрдман — либо по имени хозяина, либо как прозвище, полученное от прибалтийских немцев. Сама фамилия не дворянская и не купеческая: в остзейских губерниях немецкие корни у латышей чаще всего означали не кровное родство, а социальную зависимость — работу на мызе (имении) у немецкого барона.

Встречается и более редкий вариант: фамилия могла быть образована напрямую от латышского слова «erdmanis» — так в некоторых диалектах называли человека, который ухаживал за землёй, работал на поле. Но это скорее народная этимология, так как в письменных источниках XIX века фиксируется именно переоформление немецкой фамилии.

Сегодня фамилия Эрдманис редка и за пределами Латвии почти не встречается. В России её можно найти среди потомков латышских переселенцев, которые в конце XIX — начале XX века переезжали в Сибирь и на Дальний Восток.