Фамилия Ерюковы (в документах чаще встречается форма мужского рода — Ерюков) образована от личного имени или прозвища, и её разбор не укладывается в одну простую схему. Основа здесь — Ерюк или его краткая форма Еря. Самая распространённая версия связывает эту основу с производными от крестильных имён: Еремей (с древнееврейского — «возвышенный Богом»), Ермолай («вестник народа») или Ерофей («священный бог»). В быту эти полные имена сокращали до Еря, а суффикс -юк (характерный для украинской и южнорусской традиции) дал форму Ерюк — того, кто приходится Ере.

Интереснее альтернативная, но не менее правдоподобная версия. Она выводит прозвище Ерюк от глагола «ереститься». В словаре Даля это слово означает «сердиться, ворчать, задориться». Если принять эту гипотезу, то прозвище Ерюк дали человеку с горячим, неуступчивым нравом. Такая черта легко закреплялась в качестве семейного имени, особенно в среде, где ценилась прямота, а не дипломатичность.

Обратите внимание на суффикс -ов в окончании фамилии. Он типичен для русской модели «чей?»: Ерюк → Ерюков, то есть «сын Ерюка». А вот суффикс -юк в самой основе — редкая деталь. Он встречается в основном на западе и юге России, а также в Беларуси и на Украине, где указывал на молодого человека или сына (сравните: казак → казачок). Это значит, что фамилия Ерюков могла сформироваться на территориях с сильным украинским или южнорусским влиянием — например, в бывших слободских полках или в Черноземье.

Точное время появления фамилии установить сложно: процесс становления фамилий в разных слоях населения растянулся на несколько столетий. Но ясно, что она сложилась не позднее XVII–XVIII веков, когда прозвища и уменьшительные формы имён массово переходили в наследственные фамилии. Никаких сведений о принадлежности Ерюковых к определённому сословию нет — это могла быть и крестьянская, и мещанская, и казачья фамилия.

Таким образом, Ерюковы — это пример фамилии, которая хранит в себе сразу два возможных прочтения: либо через церковное имя в народной форме, либо через яркое бытовое прозвище. И то и другое — живые следы языка, а не книжная конструкция.