Фамилия Етова — редкий случай, когда географическое происхождение почти наверняка перевешивает другие версии, и это стоит разобрать в первую очередь. Фамилия явно «окающая»: в ней пишется Е, а произносится и исторически могла закрепиться через Ё. В русской традиции фамилии на -ов/-ев образуются от имён, прозвищ или профессий, оканчивающихся на согласный, а здесь основа Ет- — короткая, нетипичная для полного имени.

Самая правдоподобная версия ведёт в северные и северо-западные регионы России, где бытовало слово «ёта» или «ета» — диалектное название болотистой, топкой местности, мшистого леса или сырого низинного участка. В архангельских и вологодских говорах «ёта» означала «топь», «зыбкое место». Человек, живший у такого болота или на такой земле, легко получал прозвище Ета (или Ёта), а его потомки становились Етовыми. В этом случае фамилия — чисто топографическая, как Болотов, Лугов или Заболоцкий, только с локальным, менее распространённым корнем.

Вторая версия — от канонического имени Евтихий (греч. «счастливый, удачливый») через его уменьшительные формы. В народе Евтихия звали Евтей, Евтюха, Евтоша. От сокращённой основы Евт- с отпадением «в» могла возникнуть форма Ет, а от неё — отчество Етов. Однако для женской фамилии Етова это означало бы, что основа мужской фамилии — Ет, а не Евт, что возможно, но менее типично для русской антропонимии: обычно «в» сохраняется (Евтов).

Суффикс -ов указывает на принадлежность: «чей?» — Етов. Это классическая модель русских фамилий, сформировавшаяся в XV–XVII веках преимущественно в среде служилых людей и крестьян. Фамилия Етова — женская форма, не меняющая сути: она принадлежала дочери или жене Етова.

Поскольку фамилия редкая, известных носителей в крупных энциклопедиях нет. Встречается она в основном в Центральной России и Поволжье, что косвенно подтверждает обе версии: переселенцы с севера могли принести диалектное прозвище, а носители имени Евтихий — расселиться шире. Выбрать между «болотным» и «именным» значением помогает то, что фамилий, образованных от диалектных названий местности, в русском языке значительно меньше, чем от имён, — и каждая такая фамилия ценна как маркер региональной лексики. Для Етовой «топографическая» версия выглядит убедительнее именно из-за своей неочевидности и привязки к живой северной речи.