Фамилия Фафашкин — редкий случай, когда внешне простая словообразовательная модель скрывает неочевидную основу. На первый взгляд, перед нами типичная русская фамилия на -ин, образованная от прозвища или имени, оканчивающегося на -а/-я. Но вот что стояло за этим прозвищем — вопрос, требующий разбора.

Самый вероятный путь — от звукоподражательного глагола «фафакать» или «фафкать». В русских говорах, особенно северных и северо-западных, так называли невнятную, бормочущую речь, картавость или просто манеру говорить с пришепётыванием. Человек, который «фафакал», то есть говорил неразборчиво или с дефектом произношения, легко мог получить прозвище Фафашка. Фафашкин, соответственно, — «сын Фафашки», потомок человека с такой речевой особенностью. Подобные прозвища по манере говорить — явление частое: вспомним Заику, Шепелявого, Гугнивого.

Менее убедительная, но встречающаяся в любительских словарях версия — связь с диалектным словом «фафка» в значении «бабочка» (в некоторых южных говорах). Однако эта гипотеза слабая: во-первых, слово «фафка» как бабочка крайне локально, во-вторых, прозвища по насекомым обычно давали через уменьшительные формы (Мотылёк, Бабочкин), а Фафашка звучит как личное прозвище человека, а не как кличка по бабочке. Поэтому версия с речью предпочтительнее.

Суффикс -ин указывает, что фамилия закрепилась в среде, где было принято называть человека по отцу: Фафашкин — чей? — Фафашкин. Это типично для северных и центральных областей России, где фамилии на -ин так же распространены, как и на -ов. В южнорусских и украинских землях от того же прозвища скорее образовали бы Фафашенко.

Социальный состав носителей фамилии, скорее всего, был крестьянским или посадским. Фамилия не встречается среди старых дворянских родов, не попала в «Бархатную книгу» и в списки служилого сословия. Это говорит о том, что предки Фафашкиных были людьми простого звания, а прозвище закрепилось за их родом в быту, а не через официальное пожалование.

Сегодня фамилия Фафашкин — одна из самых редких. Встречается точечно, в основном в Центральной России и Поволжье. Её редкость не делает её «менее интересной» — напротив, она сохранила в себе живую черту речевого портрета далёкого предка, который, возможно, говорил не так, как все, и именно это запомнили соседи и записали в переписную книгу.