Фамилия Фазлытдинов — тюрко-персидского происхождения, и её разговор лучше начать с разбора имени-основы. В основе лежит мужское имя Фазлытдин, а оно, в свою очередь, сложено из двух арабских корней: «фазл» (достоинство, превосходство, милость) и «дин» (вера, религия). Получается «превосходство веры» или «милость религии». Это имя — часть обширной группы теофорных (содержащих отсылку к Богу или религии) мусульманских имён, таких как Садрутдин, Нурутдин, Шамсутдин. В русской среде такие имена адаптировали, добавляя типичный суффикс принадлежности -ов, который в фамилиях указывает на родство: Фазлытдинов буквально значит «сын (или потомок) Фазлытдина».

Интересная деталь — написание фамилии. Встречаются варианты Фазлитдинов или Фазлетдинов, что связано с особенностями произношения в разных тюркских языках (татарском, башкирском). Гласная в первом слоге могла редуцироваться или заменяться на «и» или «е» под влиянием местных говоров. Но форма с буквой «ы» (Фазлытдинов) считается более близкой к классическому арабскому написанию и чаще фиксируется в документах у татар и башкир.

Географически фамилия плотнее всего привязана к Волго-Уральскому региону — Татарстану, Башкортостану, а также к Оренбургской и Челябинской областям. В этих местах исламские имена с компонентом «дин» были распространены среди мусульманского духовенства и зажиточных крестьян, поэтому предки носителя фамилии могли быть муллами, учителями при мечетях или просто людьми, получившими имя в честь уважаемого религиозного деятеля. Сословная принадлежность у Фазлытдиновых была пёстрой: среди них встречались и государственные крестьяне, и купцы, и служилые татары. Конкретных данных о дворянстве нет — фамилия не входит в список княжеских или столбовых родов, это массовая, народная фамилия.

Сравнение с однокоренными фамилиями, вроде Фазлиев или Фазлов, показывает, что Фазлытдинов — более поздняя и «полная» форма. Если Фазлиев просто отсылает к имени Фазли (от того же «фазл»), то Фазлытдинов конкретизирует религиозный контекст. Это типичный случай, когда арабское заимствование в тюркской среде обрастало дополнительными смысловыми слоями, а затем фиксировалось в русской фамильной модели.