Фамилия Фельдбуш — одна из тех, что безошибочно указывает на немецкое или еврейское (ашкеназское) происхождение. Она составная, сложена из двух корней: «Feld» (поле) и «Busch» (куст, кустарник). Буквально это «полевой куст». В отличие от многих фамилий, которые образовывались от прозвищ или профессий, Фельдбуш с большой вероятностью была топографической — то есть описывала место, где жил первый носитель. Дом, стоявший у дикого кустарника на краю поля, или хутор, заросший кустами, — вот типичная картина, породившая такое прозвище.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: чистое сложение основ без суффикса. В немецкой ономастике такие фамилии (типа Фельдман, Штейнбух, Розенбуш) появлялись в XIV–XVI веках, когда фиксация прозвищ стала массовой. Важно, что фамилия могла возникнуть как в немецкой, так и в еврейской среде. У евреев Германии и Австро-Венгрии топографические фамилии нередко давались произвольно чиновниками при введении обязательных фамилий в начале XIX века. Поэтому у двух разных семей Фельдбуш не обязательно общий предок — просто одинаково назвали по схожему признаку.

В России фамилия встречается редко и почти всегда связана с переселенцами — немцами-колонистами из Поволжья или Причерноморья, а также с евреями, жившими в черте оседлости. В метрических книгах XIX века Фельдбушей можно найти среди ремесленников, мещан и крестьян. Никакого дворянского или купеческого «ореола» у этой фамилии нет — она изначально бытовая, крестьянско-мещанская.

Если рассматривать альтернативную версию, что «Feldbusch» могло быть прозвищем солдата (от нем. Feld — поле боя, Busch — куст, то есть «прячущийся в кустах»), то она слабая и спекулятивная: для военных прозвищ в немецком есть другие модели, и топографическое значение здесь намного естественнее. В словаре немецких фамилий (например, у Ханса Бахлова) сложные фамилии на -busch почти всегда относятся к ландшафту, а не к характеру человека.

Сегодня носители фамилии Фельдбуш рассеяны по миру, но чаще всего встречаются в Германии, США и Израиле. В России их единицы, и почти все — потомки тех самых колонистов или эмигрантов, чьи предки когда-то жили у куста в поле.