Фамилия Фрейц звучит кратко и по-немецки, но за этой простотой скрывается сразу две версии происхождения, и обе имеют право на существование. Разобраться, какая из них ближе к истине, помогает сам строй фамилии: она не типична для исконно русских словообразовательных моделей, а потому почти наверняка пришла к нам извне, скорее всего, из немецкоязычной среды или из еврейской традиции именования, которая активно использовала немецкие корни.

Первая версия ведет нас к диалектному немецкому слову vreise — «сильный», «ужасный». В этом случае прозвище Фрейц могли дать мужчине незаурядной физической силы, возможно, хорошему воину или человеку, внушавшему страх своим видом или нравом. Такие прозвища в средневековой Европе были обычным делом: они закреплялись за человеком как его вторая характеристика, а затем переходили к детям уже как фамилия. Смысл здесь ясен и логичен: фамилия описывает родоначальника, его качества или род занятий.

Вторая версия связана с именем Фрейце — формой еврейского женского имени Фрейда, которое переводится как «радость». Здесь фамилия могла образоваться от имени матери, что встречалось в еврейской традиции, где фамилии нередко давались по женской линии. Косвенным подтверждением этой версии служит целый пласт еврейских фамилий, образованных от немецких слов: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («высказываться неохотно»). Такие фамилии возникли в среде ашкеназских евреев, которые говорили на идише — языке, близком к немецким диалектам, — и нередко брали себе фамилии из обиходной лексики.

Какая версия правдоподобнее? Если опираться на географию распространения фамилии и на то, что она встречается и в немецкой, и в еврейской среде, то обе гипотезы имеют равные шансы. Однако вторая версия подкреплена целым пластом аналогичных фамилий, что делает ее чуть более устойчивой. Первая же опирается на диалектное слово, которое могло быть локальным и не получить широкого распространения. В любом случае, фамилия Фрейц — это яркий пример того, как за коротким звучанием скрывается целый пласт истории: либо воинская доблесть предка, либо радость, ставшая именем.