Фамилия Фридлендер — одна из тех, что пришли в Россию вместе с волнами немецкой и еврейской иммиграции, и её происхождение прозрачнее, чем у большинства славянских фамилий. Она составная, типичная для немецкой ономастики: основа Frieden (мир, покой) и Land (земля, страна), соединённые суффиксом -er, который указывает на принадлежность к местности. Буквально — «тот, кто с мирной земли» или «житель мирной страны».

Чаще всего фамилию давали выходцам из населённых пунктов с названием Фридланд (Friedland) — таких в Германии, Австрии и бывшей Пруссии несколько десятков. Один из известных — Фридланд в Восточной Пруссии (ныне Правдинск Калининградской области). Человек, переехавший оттуда, получал прозвище «фридлендер», которое затем закреплялось за его потомками. Второй, менее частый вариант — фамилия могла быть искусственной, «благозвучной», которую в XVIII–XIX веках давали еврейским семьям при переходе к обязательным фамилиям в Австрийской и Российской империях. В таком случае её выбирали как красивое сочетание корней, а не по реальному месту жительства.

В Российской империи фамилия Фридлендер встречалась прежде всего среди еврейского населения черты оседлости, а также среди обрусевших немцев. В дворянских родословных книгах она почти не фиксируется — это фамилия мещан, купцов, ремесленников и, позже, интеллигенции. В дореволюционных адресных книгах Петербурга и Одессы можно найти несколько купеческих династий Фридлендеров, торговавших мануфактурой и книгами.

С точки зрения словообразования фамилия не имеет суффиксов, характерных для славянских языков, поэтому в русском контексте она остаётся неизменяемой по падежам для женщин и мужчин (оба — Фридлендер). В отличие от фамилий на -ов или -ин, она не говорит о профессии предка, а только о географическом или административном корне. Это делает её «прозрачной» для немецкого уха, но для русского — экзотичной, и часто её носители в России сами не знали, откуда именно приехал их предок.

Среди однофамильцев встречались учёные, врачи и музыканты, но массовой известности ни одна ветвь не получила. Фамилия остаётся сравнительно редкой: по разным оценкам, в современной России её носят несколько сотен человек, преимущественно в крупных городах.