Фамилия Фуженкова хранит память о прозвище дальнего предка — и прозвище это было не из тихих. В его основе лежит слово «фуга», которым в украинских диалектах называли сильный ветер со снегом, то есть метель, вьюгу. Тем же словом могли обозначать и потасовку, шумную ссору. Отсюда и характер человека, получившего такое прозвище: неусидчивый, неспокойный, с напористым нравом, возможно, частый зачинатель ссор. Согласитесь, метель — образ точный: человека с таким характером, как и зимний ветер, сложно не заметить.

Однако фамилия Фуженкова — не прямое прозвище, а отчество второго порядка. Сначала прозвище Фуга закрепилось за человеком как основное именование. Его сына в народе уже звали Фуженко — то есть «маленький Фуга», сын Фуги. А вот уже дети этого Фуженко получали фамилию Фуженковы. Так выстраивается простая и наглядная цепочка: Фуга — Фуженко — Фуженков. Фамилия, по сути, отвечает на вопрос «чей ты?»: ты внук Фуги, потомок человека с буйным и порывистым нравом.

Суффикс -енк-, который мы видим в промежуточной форме Фуженко, типичен для украинской традиции именования сыновей, а вот конечное -ов в фамилии Фуженкова — уже русская адаптация, добавленная при оформлении фамилии по общерусской модели. Это типичная история для фамилий, возникших на стыке украинской и русской культурных традиций: корень — украинский, а фамильная форма — та, что привычнее в великорусских говорах.

Не исключено и другое прочтение основы, хотя оно менее вероятно. В русских говорах «фугой» иногда называли инструмент столяра — фуганок, а «фуговать» значило строгать, пригонять доски. Тогда прозвище Фуга могло бы принадлежать мастеровитому плотнику. Но для фамилии Фуженкова, с её украинским суффиксом -енко, версия с метелью и ссорой выглядит убедительнее: она объясняет и диалектную природу слова, и модель образования.

В любом случае, фамилия Фуженкова — не случайный набор звуков, а сжатый рассказ о предке: о его характере, о том, как его называли соседи и родня, и о том, как это именование закрепилось за потомками. Передаваясь из поколения в поколение, она по сей день сохраняет память о происхождении рода — пусть и в форме, которая современному уху кажется просто фамилией.