Фамилия Гопила — редкая и неочевидная. На первый взгляд она звучит как иноязычная, но её корни, скорее всего, уходят в русскую северную или сибирскую глубинку. Чтобы понять её происхождение, нужно отбросить привычную модель «от имени-прозвища + суффикс» и присмотреться к окончанию.

В русской ономастике фамилии на -ила — это отдельный пласт. Они образуются не от календарных имён, а от глаголов, причём часто с оттенком действия или свойства: «зубрила» (от зубрить), «кутила» (от кутить), «мутила» (от мутить). Так и Гопила, скорее всего, восходит к глаголу «гопить» или «гопать». В северных говорах (архангельских, вологодских, пермских) «гопить» означало «кричать, шуметь, громко звать», а в некоторых диалектах — «прыгать, скакать» (отсюда и «гопак»). Таким образом, прозвище Гопила мог получить человек крикливый, суетливый или, наоборот, бойкий и прыгучий.

Вторая версия, более редкая, связывает фамилию с тюркским или финно-угорским субстратом. В коми-пермяцком языке есть слово «гоп» — «овраг, ложбина», а в татарском «гоп» — «куча, груда». В этом случае Гопила — это не прозвище, а топонимическая фамилия, образованная от названия местности (оврага, бугра) или села. Однако суффикс -ила для географических фамилий нетипичен, поэтому версия с русским глаголом надёжнее.

Географически фамилия Гопила встречается единичными случаями в Вологодской, Кировской областях и в Пермском крае. Это подтверждает севернорусский диалектный след. В дореволюционных метрических книгах Гопилой могли записать крестьянина из глухой деревни, который либо отличался шумным нравом, либо жил в урочище с названием Гопилово.

Сравните с однокоренными фамилиями: Гопин, Гопкин, Гопченко. У всех них одна основа, но разные суффиксы. Гопила стоит особняком — это не патроним («чей-то сын»), а прямое прозвище, застывшее в именительном падеже. Такие фамилии в России почти всегда указывают на то, что предок был прозван по действию, а не по отцу.

Искать «известных носителей» по фамилии Гопила бессмысленно — их нет в энциклопедиях. Это фамилия-одиночка, сохранившаяся в нескольких семьях. Её ценность не в громких именах, а в том, что она донесла до нас живое диалектное слово, которое сегодня почти забыто.