Фамилия Говоноедова — редкий пример, где основа читается почти как фраза: «говно ед». Но произошла она не от буквального поедания нечистот, а от прозвища, которое в старину давали либо нечистоплотному, неряшливому человеку, либо тому, кто работал с отходами — золотарь, ассенизатор, выгребщик выгребных ям. В русских говорах слово «говно» изначально означало просто «грязь», «нечистоты», без того грубого оттенка, который закрепился за ним позже. Поэтому прозвище Говноед мог получить и крестьянин, занимавшийся вывозом навоза или чисткой отхожих мест, и просто бранно-бытовое прозвище за неряшливый вид.

Словообразовательная модель проста: прозвище Говноед (основа «говн-» + «-ед») плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов, указывающий на потомка: «чей?» — Говноедов. Женская форма Говоноедова — это либо жена, либо дочь Говноедова, хотя в современном употреблении фамилия закрепилась за женщинами в неизменном виде.

По суффиксу -ов фамилия относится к самой распространённой в России категории — «великорусским» фамилиям, которые в XVI–XVII веках массово оформлялись у крестьян, посадских людей и духовенства. Дворянской эта фамилия быть не могла: прозвище с таким корнем не дали бы человеку высокого сословия. Скорее всего, предки носителя фамилии — крестьяне или мещане из центральных или северных губерний России.

Встречается фамилия крайне редко. По данным переписей и телефонных справочников, наибольшая концентрация носителей (в мужском варианте Говноедов) фиксируется в Вологодской и Архангельской областях, а также в Пермском крае. Это косвенно подтверждает версию о севернорусском происхождении: в поморских и уральских говорах слово «говно» долго сохраняло нейтральное значение «грязь, навоз» без резкой обсценной окраски.

Известных исторических личностей с этой фамилией не зафиксировано — она осталась в крестьянской среде и не попала ни в дворянские родословные книги, ни в списки купеческих династий. Но именно эта «непарадная» история делает фамилию Говоноедова ценным документом народной бытовой культуры: она прямо говорит о тяжёлом, грязном труде, который в допетровской Руси не считался позорным, а был просто одной из необходимых работ.