Фамилия Кексбулкин — редкий и яркий пример поздней искусственной фамилии, которая почти наверняка возникла не в крестьянской или дворянской среде, а в городской, возможно, даже в советское время. Её основа — сложное слово «кексбулка», которое не встречается в диалектных словарях и не является названием реального блюда. Скорее всего, это шуточное или прозвищное сложение двух слов: «кекс» (сдобное изделие) и «булка» (хлебобулочное изделие). Такая модель словообразования — чисто русская, с суффиксом -ин, который указывает на принадлежность: «чей?» — Кексбулкин, то есть сын (или потомок) человека по прозвищу Кексбулка.

Почему это прозвище могли дать? В дореволюционной России прозвища по еде (Пирожков, Блинов, Калачов) были распространены, но чаще они указывали на профессию пекаря или торговца. Кексбулка — не профессия, а, скорее, насмешливое прозвище любителя сладкого, человека с аппетитом или даже полного, круглого («как кекс» или «как булка»). Однако есть и другая версия: фамилия могла возникнуть в среде учащихся или актёров, где ценились яркие, запоминающиеся псевдонимы. В начале XX века в журналах мод и кулинарных книгах слово «кекс» было модным европеизмом, и его соединение с «булкой» могло быть нарочито комичным.

Ономастика подобных фамилий почти не изучала: в словарях Б. Унбегауна и В. Никонова нет упоминаний Кексбулкина, что подтверждает её исключительную редкость. Географически она может быть связана с крупными городами (Москва, Петербург), где в XIX–XX веках фамилии «по вкусу» давали не только по профессии, но и по привычкам. В отличие от фамилий на -ский, которые часто указывали на географическое происхождение, или на -ов/-ев, типичных для крестьян, суффикс -ин здесь стандартен, но основа делает фамилию уникальной.

Если искать однокоренные, то логичнее всего вспомнить фамилии Булкин и Кексов, но Кексбулкин стоит отдельно — как результат языковой игры. В современной России носителей такой фамилии единицы, и в базах данных (например, в телефонных справочниках или списках военнообязанных) она почти не встречается. Это значит, что перед нами не массовая модель, а, вероятно, единичное прозвище, закрепившееся за одной семьёй. Никаких исторических сословий или знаменитых предков за ней не стоит — только острота языка или вкуса того, кто первым назвал человека «кексбулкой».