Фамилия Кетрис — редкий пример балтийского следа в русском ономастиконе. Её основа, скорее всего, восходит к литовскому слову ketera — «гребень (горы)». Слово это не из бытового обихода, а из языка описания ландшафта: так называли вытянутую возвышенность, острый хребет холма. Если принять эту версию, то прозвище Кетрис — а значит, и фамилию — дали человеку, который жил на таком гребне, у подножия крутого склона или просто на видном, открытом месте. В литовской топонимике однокоренные названия встречаются, и фамилия могла закрепиться за переселенцами из балтийских земель, осевшими в русских губерниях.

Суффикс -ис здесь не русский, а литовский — типичное окончание имён существительных мужского рода. В русской среде его восприняли как фамильное окончание, не меняя. Поэтому форма Кетрис стоит в ряду таких фамилий, как Кубрис, Буткус или Янкис, которые пришли из литовского или жемайтского языков. Никакого русского патронимического суффикса (-ов, -ин) тут нет: фамилия застыла в исходном виде.

Встречается она в основном на северо-западе России, в Псковской и Ленинградской областях, а также в Беларуси — то есть в зоне исторических контактов с балтийскими народами. В украинских и южнорусских землях Кетрис почти не бытует.

Других правдоподобных объяснений у этой фамилии нет. Версия о связи с греческим kētros (камень) или тюркским ketre (сила) — искусственная и не подтверждается ни географией, ни словообразованием. Единственный надёжный корень — литовский ландшафтный термин, и он же даёт ответ на главный вопрос читателя: предки носителя фамилии Кетрис, скорее всего, жили на возвышенности, и их прозвище запомнило место, а не занятие или характер.