Происхождение
Фамилия Хехнев
Фамилия Хехнев — один из тех редких случаев, когда основа слова не бросается в глаза даже носителю языка. На первый взгляд, в ней слышится что-то нерусское, но на самом деле это классическая русская фамилия, образованная по модели «прозвище + суффикс -ев». Ударение, скорее всего, падает на первый слог: Хе́хнев.
Корень «хехн-» почти наверняка восходит к диалектному или просторечному слову «хехень», которое в некоторых говорах означало хихиканье, смешок или, реже, самого насмешника. В словаре Владимира Даля зафиксирован глагол «хехать» (смеяться, хихикать), а также существительное «хехень» — тихий смех. Прозвище Хехень могли дать человеку с характерной манерой смеяться, либо тому, кто постоянно подшучивал и посмеивался. В русской ономастике это типичный случай, когда звукоподражательное прозвище становилось фамилией: ср. Хахин, Хохлов, Смехов.
Вторая, менее вероятная, версия связывает фамилию с тюркскими корнями. В некоторых тюркских языках есть слова, звучащие как «хех» или «кек» (например, «кек» — месть, злоба), но для образования фамилии Хехнев такая основа маловероятна: она не даёт естественного русского суффикса -ев. Кроме того, географического распространения фамилии в тюркоязычных регионах не зафиксировано. Поэтому версия с русским диалектным «хехень» выглядит единственно правдоподобной.
Суффикс -ев (а не -ов) указывает на то, что основа прозвища оканчивалась на мягкий согласный или на -й. В данном случае «Хехень» дало «Хехнев» (чь? — Хехнев сын). Фамилия эта чрезвычайно редкая. В современных базах данных (например, в списках жителей России) она встречается единично, в основном в центральных и северных областях. Никаких известных исторических носителей или дворянских родов с такой фамилией нет — это типичная крестьянская или мещанская фамилия, возникшая в среде, где прозвища давались по ярким, запоминающимся чертам поведения.
Таким образом, предок носителя фамилии Хехнев, скорее всего, был человеком с весёлым нравом, любителем посмеяться, за что и получил своё прозвище. Фамилия сохранила память о живом диалектном слове, которое в современном языке почти исчезло.