Фамилия Холудинцев с первого взгляда кажется простой, но при ближайшем рассмотрении она прячет в себе сразу две непохожие истории происхождения. Разбираем суффикс и основу. Перед нами типичная патронимическая модель: суффикс -ев указывает на принадлежность, то есть «сын Холудинца». Само же прозвище Холудинец — это уменьшительная форма от слова «холудина», и вот тут начинается самое интересное.

Первая версия отсылает к социальному положению предка. В русских говорах «холудина» — это слуга, лакей, человек, состоящий при господине. В этом случае прозвище Холудинец закреплялось за тем, кто служил, и указывало на род деятельности. Однако не будем торопиться с выводами о низком происхождении рода: в старину прозвища часто давали не по должности, а по поведению или манере держаться, так что Холудинцем могли назвать и того, кто умел услужить, был расторопен и угодлив.

Вторая версия уводит нас в совершенно иную, природную плоскость. В диалектах «холудина» — это нанос от разлива, ил или трава, которыми заволакивает луга после половодья. Если придерживаться этого толкования, то прозвище Холудинец могло стать мирским именем для ребенка, родившегося как раз в пору большого разлива. Такие имена-обереги были не редкостью: называя дитя по природному явлению, родители как бы вплетали его судьбу в круговорот жизни, а само прозвище звучало ласково и необидно.

Что касается географии, фамилия встречается в центральных и поволжских областях России, где речные разливы — обычное дело. Это косвенно поддерживает вторую версию: в засушливых степях прозвище, связанное с половодьем, вряд ли бы прижилось.

Какой из версий верить больше? Склоняемся к природной. Дело в том, что прозвища, образованные от слов со значением «слуга», чаще давались с явной насмешкой или укоризной, а здесь мы видим уменьшительный суффикс -ец, который придает слову скорее ласкательный, чем уничижительный оттенок. Назвать ребенка «маленьким слугой» было бы странно, а вот «рожденным в половодье» — естественно и поэтично.

Точное время возникновения фамилии назвать сложно. Окончательно она оформилась, когда прозвище перестало быть личным и закрепилось за потомками. Случилось это, скорее всего, не раньше XVII века, когда патронимы на -ев/-ов стали массово превращаться в наследственные фамилии. Впрочем, без серьезных генеалогических изысканий и работы с архивными документами конкретной местности утверждать что-либо наверняка нельзя — слишком много факторов влияло на этот процесс.