Фамилия Храбростина — женская форма от Храбростин, и её разбор стоит начать с неожиданного наблюдения: в русской ономастике это почти уникальный случай. Корень здесь — «храбр-», тот же, что в слове «храбрость». Но если фамилии Храбров (от прозвища Храбрый) встречаются часто, то форма с суффиксом -остин встречается в десятки раз реже. Это наводит на мысль, что перед нами не прямое прозвище по характеру, а более сложная словообразовательная цепочка.

Скорее всего, в основе лежит не прилагательное «храбрый», а прозвище Храбрость. Такие именования по абстрактным качествам — редкость, но они фиксировались в русских говорах: например, прозвища Умность, Красота, Сила. Человека могли назвать Храбростью иронично или, наоборот, с уважением за бесстрашие. От этого прозвища с помощью патронимического суффикса -ин (указывающего на принадлежность: «чей?» — Храбростин) и образовалась фамилия. Суффикс -ин типичен для фамилий, произошедших от основ на -а, -я: Храбрость → Храбростин.

Альтернативная версия — что это искусственная фамилия, данная в семинарии или при крещении. В духовных училищах нередко «переводили» фамилии на церковнославянский лад или давали новые, с отвлечённым значением. Однако для фамилии Храбростин это маловероятно: в семинарских списках XIX века преобладали фамилии на -ский (например, Храбростицкий) или от греческих корней. Просторечный суффикс -ин и живой корень «храбр-» указывают скорее на народное происхождение.

Географически фамилия крайне локальна. Данные переписей и телефонных справочников показывают, что носители фамилии Храбростин (и Храбростина) сосредоточены в основном в центральных и северных областях России — в Костромской, Вологодской, Кировской областях. Это зона бытования так называемых «окающих» говоров, где прозвище могло произноситься как «Храбрось». В южных регионах фамилия почти не встречается.

Таким образом, предок современных Храбростиных — человек, которого в деревне за стойкость или отчаянность прозвали Храбростью. Фамилия не дворянская, не купеческая, а крестьянская или мещанская, что подтверждается её словообразовательной моделью. Она не попала в «Общий гербовник», не связана с известными историческими родами — и в этом её ценность как свидетельства живой народной речи.