Фамилия Хряслов — редкий случай, когда основа прозвища почти наверняка связана с животным миром, но не с тем, о котором можно подумать в первую очередь. В её основе лежит слово «хряс» — диалектное название кабана, вепря или хряка, распространённое в южнорусских и украинских говорах. Таким образом, Хряслов — это буквально «сын Хряса», то есть потомок человека, которого прозвали за сходство с диким кабаном: возможно, за силу, упрямство, грузную фигуру или нелюдимый нрав.

Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель, самую массовую в центральной России. Это значит, что фамилия оформилась в среде, где отчество на -ов стало наследственным, — скорее всего, в крестьянской или мещанской среде не ранее XVII–XVIII веков. Интересно, что при такой основе логичнее было бы ожидать форму «Хряков», но язык выбрал более редкий вариант с «с» в корне, что говорит о местном произношении или о том, что прозвище Хряс бытовало именно в тех краях, где «хряс» и «хряк» были равноправны.

В ономастике у фамилии есть параллели — Хряков, Хрящёв (от хрящ), но Хряслов стоит особняком. Если Хряков могло образоваться и от нецерковного имени Хряк (древнерусское охранное имя, чтобы ребёнок рос сильным, как вепрь), то форма Хряслов жёстче привязана именно к прозвищу взрослого человека. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) такие примеры разбираются в разделе прозвищ от названий животных, где «хряс» — один из региональных вариантов. Географически фамилия тяготеет к югу России: Курская, Воронежская, Ростовская области, а также к востоку Украины, где диалектное слово было в ходу.

Встречается фамилия редко, и это не случайно: исходное прозвище было не слишком лестным, чтобы стать массовым. Носители фамилии, вероятно, происходят из одного или нескольких родов, разошедшихся по разным губерниям в XIX веке. В дореволюционных метрических книгах Хрясловы фигурируют как крестьяне и мещане, иногда — казаки, что тоже укладывается в картину: в казачьей среде прозвища от животных были особенно распространены. Сегодня фамилия остаётся малочисленной, но сохраняет яркую диалектную окраску, выдавая корни предков из чернозёмной полосы.