Фамилия Хулла — редкий случай в русском ономастиконе. Она не вписывается в привычные модели на -ов, -ин или -ский, а значит, её происхождение либо иноязычное, либо прозвищное, застывшее в краткой форме. Географически фамилия встречается в основном на северо-западе России и в Прибалтике, что сразу даёт подсказку.

Скорее всего, основа Хулла восходит к прибалтийско-финскому или эстонскому корню. В эстонском языке слово "hull" означает «сумасшедший, безумный, дурак». Фамилия могла возникнуть как прозвище чудаковатого, необычного человека или, напротив, как охранительное имя — чтобы отвести сглаз и злых духов. В крестьянской среде такие прозвища давали не со зла, а как оберег: назвали дураком — значит, умным будет. Судя по конечной -а, фамилия могла обрусеть через форму Хулла вместо исходного Хулл: русское ухо адаптировало финно-угорскую основу под привычное окончание.

Версия славянского происхождения менее вероятна. В русских говорах «хула» — это брань, порицание, но слово «хулла» с двойным -л- не фиксируется. Если бы фамилия образовалась от «хула» с суффиксом, она выглядела бы как Хулин или Хулов. Двойная согласная выдаёт инородный источник.

Модель образования — бессуффиксная, что типично для фамилий финно-угорского происхождения: они часто брали прозвище целиком, без добавления русских суффиксов. Сравните фамилии Каур, Лаур, Пярн — все они пришли из той же языковой среды. Носители фамилии Хулла, скорее всего, потомки ижоры, води, эстонцев или ингерманландских финнов, переселившихся на русские земли и постепенно обрусевших. В дореволюционных метриках Петербургской губернии и Эстляндии эта фамилия встречается, но крайне редко.

Сословная принадлежность варьировалась: в основном это были государственные крестьяне и мещане, реже — дворяне (в случае шведско-финских родов). Известных носителей с громкой историей нет, что неудивительно: фамилия осталась локальной, не размножилась по стране. Если вы носите фамилию Хулла, ваши предки с большой вероятностью жили на границе русского и финского миров, и сама фамилия — немой свидетель того, как соседние языки оставляли след в русском быту.