Фамилия Хулаинова — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с ремеслом или бытовой характеристикой, а не с крестильным именем. В её центре — слово «хула». В древнерусском языке «хулить» означало «порицать, осуждать, бранить». Соответственно, «Хулай» — это человек, который много хулит, склонный к бранчливым речам, или, с другой стороны, тот, кого постоянно хулят, осуждают. В любом случае, прозвище было эмоционально окрашенным и давалось не случайно.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Хулаин — сын Хулая, а Хулаинова — жена или дочь Хулаина. Форма на -ин характерна для фамилий, образованных от основ на -а, -я (сравните: Пушкин — от Пушка, Ильин — от Илья). Мужской вариант — Хулаинов — встречается крайне редко, а женская форма Хулаинова, хотя и звучит необычно, грамматически правильна для русского языка XIX века, когда фамилии часто закреплялись в женском роде по мужу.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и южным регионам России, где встречаются схожие по модели прозвища (Худай, Худайбердин). Не исключено, что в основе лежит не славянский, а тюркский корень: в татарском и башкирском языках «хула» (хола) — «слуга, раб», а также «ухо». Однако для русской фамилии Хулаинова более правдоподобна версия со славянским «хулить» — таких прозвищ в документах XVI–XVII веков зафиксировано немало (Хула, Худай, Худаков). Тюркское влияние могло лишь усилить звучание, но не изменить суть.

Сословной принадлежности предков определить не удаётся: фамилия не встречается в дворянских родословных книгах, а значит, носители были скорее крестьянами или посадскими людьми. Прозвище Хулай в крестьянской среде могло закрепиться за человеком с острым языком — не злым, а скорее прямым и несдержанным. Со временем прозвище потеряло негативный оттенок и стало фамилией, которую сегодня носит несколько десятков человек в России.

Редкость фамилии объясняется ещё и неудобным для произношения сочетанием «хул» — в русском языке оно ассоциируется с бранью, поэтому такие основы часто заменялись или исчезали. Хулаинова устояла, и это делает её ценным свидетельством живой народной речи, где прозвище могло быть не обидным, а просто точным.