Фамилия Кирзеёнок — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с конкретным и не самым приятным ремеслом. Разберём её по частям. Основа — «кирза» (или «кирза́»). В русских говорах этим словом называли грубую, плотную ткань, а также — что важнее — войлок, пропитанный смолой или дёгтем. Из такой материи шили рабочую одежду, обувь, конскую сбрую. Но есть и вторая, более конкретная версия: «кирза» — это прозвище мастера, который валял и пропитывал войлок, то есть кирзодела. В некоторых регионах так могли называть и сапожника, работавшего с грубой кожей.

Суффикс «-ёнок» здесь ключевой. В белорусской, западнорусской и украинской традиции он указывал на прямое родство по мужской линии: «сын такого-то». Если отец носил прозвище Кирза, то его сын становился Кирзеёнком. Такая модель типична для фамилий, сложившихся в среде крестьян и ремесленников, где передача прозвища от отца к сыну была естественным способом идентификации. Фамилия, скорее всего, сформировалась на территории, где смешались восточнославянские диалекты — вероятно, в южных областях России (Брянщина, Смоленщина) или в восточной Беларуси.

Интересно, что фамилия Кирзеёнок избежала типичной русификации через суффиксы «-ов» или «-ин». Она сохранила архаичную «сыновью» форму, которая в официальных документах XIX века часто заменялась на более привычные варианты. То, что она дошла до нас в таком виде, говорит о поздней фиксации фамилии или о том, что семья долго жила в среде, где патронимическая модель оставалась нормой.

Сравните с однокоренными: Кирзаев, Кирзаков, Кирзин. Все они восходят к тому же корню, но Кирзеёнок стоит особняком — он прямо говорит: «Я сын того самого Кирзы». Никакого благородного происхождения, никаких географических названий. Только ремесло, которое пахло дёгтем и требовало грубой силы.