Фамилия Кизельбаш — редкий случай в русском ономастиконе. Она не вписывается в привычные модели крестьянских или дворянских фамилий, образованных от имени или профессии. Её основа — явно тюркская, а суффикс отсутствует: это чистая основа, которая не переоформлялась русскими окончаниями -ов или -ин. Такие фамилии обычно приносили с собой переселенцы из регионов, где смешивались русские и тюркские языки, или же это поздняя фиксация прозвища, записанного «как слышалось».

Разбираем слово. «Кизель» — искажённое или диалектное произношение тюркского «кызыл» (красный). В тюркских языках переход «ы» в «и» и «з» вместо «з» (в «кызыл» звук твёрдый) встречается в говорах, особенно под влиянием русского языка. «Баш» — голова, вершина, начало. Буквально «Кизельбаш» — «красная голова». Но это не про цвет волос. В тюркской среде «красноголовыми» (кызылбаш) называли туркменские племена или, шире, шиитов из-за их головных уборов с красной полосой. В России XVI–XVII веков слово «кизилбаш» (вариант «кызылбаш») было известно как обозначение персов-шиитов, торговцев шёлком и коврами.

Вероятнее всего, фамилию Кизельбаш получил не сам носитель тюркских корней, а русский человек, получивший прозвище за связь с восточными купцами или за внешнее сходство — например, за ношение красной шапки. Второй вариант: предок был выходцем из Средней Азии или Закавказья, осевшим в русских землях, и его этническое прозвище закрепилось как фамилия без изменений. В пользу этого говорит отсутствие суффикса — так часто фиксировали прозвища инородцев: «Калмык», «Татарин», «Кизельбаш».

География фамилии неширокая. Встречается в южных регионах России, на Кубани и в Ставрополье, а также среди казачества. Там контакты с тюркскими и кавказскими народами были повседневностью, и прозвища вроде Кизельбаш могли дать за службу в иррегулярных частях, за торговлю или за женитьбу на женщине из «кызылбашского» рода.

Сравните с однокоренными фамилиями: Кизельбашев, Кызылбашев. Они уже переделаны по русской модели (с суффиксом -ев). Кизельбаш — архаичная, беспадежная форма, сохранившая исходное звучание прозвища. Это редкий случай в русской антропонимии, когда фамилия не «обрусела» грамматически, а осталась живым свидетельством межэтнического контакта.