Фамилия Корушкина — одна из тех, где за привычным звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Исходное прозвище Корушка могло появиться в разных уголках России и означать совершенно разные вещи.

Самая прямая версия отсылает к псковским говорам, где «корушей» или «карушей» называли ржаную лепёшку. Такое прозвище легко мог получить любитель выпечки или тот, кто её пёк. Но это лишь один из вариантов. Вторая линия ведёт к глаголу «корюжить» — делать заскорузлым, сушить, сводить. В этом случае Корушкой называли сухопарого, угловатого или медлительного человека — прозвище по внешности или характеру.

Есть и менее очевидная, но любопытная версия, которая выводит прозвище из молдавского «каруца» — повозка, почтовая телега. Если это так, то предок мог быть возницей, кучером или служить на почтовой станции. Фамилия образована по простой модели: к основе Корушк- добавили типичный русский суффикс принадлежности -ин, который встречается в фамилиях, образованных от прозвищ на -а/-я. Так что Корушкина — это «дочь (или жена) Корушки», а в мужском варианте — «сын Корушки».

Какая из трёх версий правдоподобнее? Скорее всего, первая: связь с выпечкой встречается в фамилиях часто (сравните Блинников, Пирожков), а псковский диалект даёт надёжную географическую привязку. Но исключать и остальные не стоит — в разных семьях прозвище могло закрепиться по разным причинам.