Фамилия Костеленя — яркий пример того, как прозвище по профессии или внешности застыло в белорусской модели словообразования. Её основа — «костел», то есть католический храм. В белорусских и западнорусских землях, где веками соседствовали православие и католичество, «костел» было словом бытовым, а не книжным. Человек, получивший прозвище Костеля, мог быть либо служителем при костеле (пономарем, звонарем, сторожем), либо тем, кто жил рядом с ним, либо — что тоже вероятно — плотником или строителем, специализировавшимся на возведении таких зданий.

Ключевая особенность фамилии — суффикс «-еня». В белорусской ономастике это уменьшительно-ласкательный или фамильярный формант, характерный для прозвищ (сравните: Левон — Левоненя, Клим — Клименя). То есть Костеленя — это не просто «связанный с костелом», а скорее «маленький Костеля» или «Костеля, свой парень». Фамилия не получила типичного русского суффикса принадлежности (-ов, -ин), что прямо указывает на её западнорусское или белорусское происхождение. В документах XIX века такие фамилии чаще всего встречаются в Гродненской, Минской и Виленской губерниях.

Вторая, менее распространённая версия возводит основу к личному имени Константин (в народной форме Костя). Суффикс «-еля» мог дать прозвище Костеля, а «-еня» — его производную. Однако эта гипотеза слабее: от имени Костя естественнее ждать фамилию Костин или Костюкевич, а не Костеленя. Связь с костелом как с конкретным местом или занятием даёт более прямое и логичное объяснение, особенно на фоне того, что фамилия почти не встречается за пределами исторических земель, где костелы были повседневной реальностью.

Таким образом, предок носителя фамилии Костеленя, скорее всего, жил на территории современной Беларуси или восточной Польши и был так или иначе привязан к католическому храму — строил его, служил в нём или просто жил по соседству, получив от односельчан прозвище, которое со временем стало наследственным.