Фамилия Кредиков — одна из тех, где исходное прозвище настолько тёмное, что приходится перебирать версии из разных языков и диалектов. Словообразовательная модель простая: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — Кредиков), то есть «сын человека по прозвищу Кредик». А вот что значило само прозвище — вопрос открытый.

Самая прямая версия связывает Кредика с глаголом «кретаться» — в русских говорах это «плакать, реветь» или «кривляться». Если так, то прозвище могли дать капризному, плаксивому ребёнку или взрослому с несносным характером. Это типичный путь образования фамилий от поведенческих черт.

Вторая гипотеза — из литовского языка, с глаголом kretėti (трястись, дрожать). В литовской ономастике такие основы встречаются, и для пограничных с Литвой русских регионов (Смоленщина, Псковщина, Тверская земля) это вполне вероятно. Тогда Кредиком могли прозвать человека зябкого, который постоянно ёжится от холода.

Третья версия — от диалектного слова «крежа» (овраг, обрыв, крутой склон). В этом случае прозвище было топографическим: так называли того, кто жил у обрыва или в овражистой местности. Фамилии от рельефа — один из древнейших пластов русских прозвищ, и здесь Кредиков встаёт в один ряд с Овражкиным, Ярушкиным, Крутояровым.

Выбрать одну версию сложно: каждая по-своему убедительна. Но если судить по редкости фамилии и её «непрозрачности» для современного уха, наиболее правдоподобен именно балтийский след. Литовские заимствования в русских прозвищах западных областей — явление обычное, а бытовое слово «крежа» сейчас почти вышло из употребления, что и создаёт ощущение загадки.

Так или иначе, фамилия Кредиков — не от имени, не от профессии, а от прозвища, и её носитель мог быть и крикуном, и мерзляком, и жителем крутого берега.