Фамилия Крокозябликов — один из самых ярких примеров того, как прозвище, данное в шутку или по внешнему признаку, закрепилось в официальном именовании. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров) или профессий (Кузнецов, Мельников), основа здесь — намеренно искажённое, фантазийное слово.

Корень «крокозябр» не имеет прямого соответствия ни в одном из славянских языков. Это народное, скорее всего диалектное или детское, переосмысление слова «крокодил». В русских говорах, особенно на севере и Урале, существовали формы «крокозява», «крокозябра» — так в насмешку называли что-то страшное, неуклюжее или нелепое. Прозвище Крокозябр могли дать человеку с необычной внешностью (например, с большим ртом или длинными руками), либо ребёнку, который смешно коверкал слова. Вторая, менее вероятная версия, связывает фамилию с искажённым тюркским прозвищем, но она не находит убедительных подтверждений.

Модель образования типична для русской фамильной ономастики: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — сын Крокозябра). То есть фамилия возникла в среде, где прозвище отца стало родовым именем для его потомков. Судя по нестандартной основе, фамилия не могла принадлежать духовенству (там давали фамилии от названий церквей или латинских слов) и вряд ли возникла в среде высшего дворянства. Скорее всего, первые носители — крестьяне или мещане из северных или центральных губерний России.

Интересно, что фамилия Крокозябликов — редкий случай, когда прозвище не «причесали» под более благозвучный вариант (как, например, Крокодилов, который всё же встречается). Она сохранила свою шутливую, почти сказочную природу. В дореволюционных метрических книгах эта фамилия фиксируется спорадически, в основном в Вологодской и Вятской губерниях. Сегодня её носители — это потомки тех самых «крокозябров», чьё прозвище, вероятно, не было обидным, а скорее метким и запоминающимся.