Фамилия Кровопуск — одна из тех, что режут слух своей прямотой. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён или названий профессий, эта сразу отсылает к действию. Разберём её без страшилок: в основе лежит глагольная конструкция «кровь пускать», то есть выпускать кровь. В современном быту это звучит устрашающе, но в доиндустриальной медицине кровопускание было рутинной и даже полезной процедурой. Цирюльники, лекари, знахари — те, кто владел ланцетом и пиявками, — назывались кровопускателями. Фамилия Кровопуск, скорее всего, закрепилась за человеком именно такой профессии.

Модель образования здесь редкая и показательная: основа «крово-» (от «кровь») плюс глагольный корень «-пуск-» (от «пускать»). Это так называемая фамилия-композит, сложенная из двух корней без типичных суффиксов -ов, -ин или -ский. Такие фамилии в русской среде встречаются нечасто и обычно имеют ярко выраженный прозвищный характер. Их давали не по отцу, а по занятию или характерной черте человека. По сути, Кровопуск — это застывшее прозвище, которое со временем стало наследственным.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения. Она не входит в списки массовых русских фамилий и встречается скорее точечно, преимущественно на юге России и в украинских землях. Это объяснимо: профессия кровопускателя была узкой, а само прозвище — слишком «говорящим», чтобы его охотно перенимали потомки. В крестьянской среде такие фамилии часто затухали или заменялись на более нейтральные. Поэтому Кровопуск — это скорее реликт, осколок старого ремесленного мира, где человека называли по тому, что он делал руками.

В ономастических справочниках, например у Б. Унбегауна, фамилии, образованные от названий медицинских процедур, выделяются в отдельную группу, но Кровопуск там — редкость. Правдоподобная версия, что фамилия могла возникнуть не только как профессиональная, но и как ироничная: так могли прозвать вспыльчивого или драчливого человека, «пускающего кровь» в драке. Однако первая версия — лекарь — надёжнее, потому что в ней нет бытовой насмешки, а есть указание на конкретное дело.