Фамилия Лабузинский — одна из тех, что вызывает вопросы уже на уровне звучания. С первого взгляда кажется, что в её основе лежит что-то диалектное или даже иноязычное, но при разборе всё оказывается прозрачнее, чем думаешь.

Главная подсказка — суффикс -ин-. В русских фамилиях на -ский этот суффикс встречается реже, чем привычные -ов/-ев, и обычно указывает на принадлежность к конкретному лицу или объекту: чей? — Лабузин. То есть первоначально было прозвище или некалендарное имя Лабуза, от него образовалось притяжательное прилагательное Лабузин («сын Лабузы»), а затем — топонимическая фамилия Лабузинский, означающая «выходец из владений или селения Лабузиных». Такая модель типична для польской и западнорусской шляхты, где фамилии на -ский часто были знаковыми, указывали на родовое поместье или хутор.

Корень лабуз- имеет два основных объяснения, и оба рабочие. Первое, самое прямое: в юго-западных говорах (украинских, белорусских, польских) «лабуз» — это тыква, а в переносном смысле — вялый, мягкотелый человек или, наоборот, пройдоха. Прозвище Лабуза могли дать либо огороднику, либо человеку с соответствующим характером. Второе, менее очевидное: «лабуз» в некоторых диалектах означало болото, топь, мокрую низину. Тогда Лабуза — тот, кто живёт у болота, а Лабузинский — помещик, чья усадьба стояла на сырой земле. Эта версия подкрепляется тем, что фамилия встречается в регионах с обилием болот и мелких рек — на Волыни, в Полесье, в бывших польских воеводствах.

Географически Лабузинские — фамилия не массовая, но устойчивая. Её фиксируют в метрических книгах XIX века на территории современных западных областей Украины и Беларуси, а также в Царстве Польском. После разделов Речи Посполитой часть носителей перебралась в центральные губернии России, но основное ядро осталось на западе. В сословном плане это, скорее всего, мелкая шляхта или однодворцы — люди, которые имели дворянское происхождение, но не владели крепостными и жили своим трудом.

Спорных версий немного. Иногда пытаются связать фамилию с французским la buse («канюк, сарыч») или с литовским labas («добрый»), но это чистая народная этимология: ни исторических, ни лингвистических оснований для таких сближений нет. Русская или польская почва с суффиксом -ин- и диалектным корнем даёт более надёжное объяснение.