Фамилия Ленвебер — редкий для России пример чистой немецкой профессиональной фамилии, не адаптированной к русской словообразовательной модели. Она не получила суффикса -ов или -ин, а вошла в русский быт в исходной форме — как прозвище по роду занятий. Разбирается фамилия прозрачно: «Лен» (Lein) — лён, «Вебер» (Weber) — ткач. То есть Ленвебер — это «льняной ткач», мастер, работавший со льном. В немецкой ономастике такие двухосновные фамилии на -weber встречаются: Leinweber, Tuchweber, Seidenweber — и указывают на специализацию ремесленника.

В России фамилия могла появиться двумя путями. Первый — вместе с немецкими колонистами, которых Екатерина II приглашала в Поволжье во второй половине XVIII века. Среди переселенцев было много ткачей, и фамилия-профессия закреплялась за целыми семьями. Второй путь — через прибалтийских немцев, которые служили или работали в городах Северо-Запада (Петербург, Рига, Ревель). Фамилия не получила широкого распространения: в современных базах данных она встречается единично, преимущественно в крупных городах, куда в XX веке мигрировали потомки немецких колонистов.

Отсутствие русского суффикса — ключевая деталь. Если бы фамилия обрусела, она звучала бы как Ленвеберов или Ленвеберский. Но этого не произошло, что говорит о позднем и, вероятно, письменном закреплении формы — например, при паспортизации в XIX веке, когда чиновники записывали фамилию так, как её произносили сами носители, не переделывая на русский лад. В среде поволжских немцев такое было нормой: фамилии вроде Шмидт, Миллер, Фишер сохраняли немецкую огласовку, и Ленвебер — из того же ряда.

В исторических документах фамилия почти не фиксируется. Это объяснимо: она не попала в дворянские родословные книги (немецкие колонисты относились к мещанскому или крестьянскому сословию) и не упоминается в дореволюционных адрес-календарях. Основной массив носителей, вероятно, оставался в сельской местности, в немецких колониях, и лишь в XX веке, после депортаций и миграций, фамилия рассеялась по стране. Сегодня её можно встретить у потомков поволжских немцев, а также у людей, чьи предки были вывезены в Россию как специалисты-ткачи в XVIII–XIX веках.