Фамилия Лепэдату — редкий случай для русского ономастикона. Она не вписывается в типичные славянские модели с суффиксами -ов, -ин или -ский. Её происхождение, скорее всего, связано с румынским или молдавским языком, где слово «lepădatu» (от глагола «a se lepăda» — отказываться, отрекаться) могло означать «отречённый», «отказавшийся» или «подкидыш». В молдавской и румынской традициях такое прозвище могли дать ребёнку, от которого отказались родители, или человеку, который отрёкся от чего-то (например, от веры, рода или наследства). Есть и другая, менее драматичная версия: в некоторых говорах «lepădatu» — это тот, кто скинул груз, освободился от обузы, то есть человек, избавившийся от долгов или проблем.

Фамилия имеет характерный для румынского языка суффикс -atu, который образует причастия прошедшего времени (сравните «învăţatu» — обученный, «spălatu» — мытый). В русском контексте она сохранила это окончание без адаптации, что указывает на позднее появление носителей в России — скорее всего, в XIX–XX веках, в ходе миграций из Бессарабии. Географически фамилия тяготеет к Молдавии и приграничным областям Украины (Одесская, Черновицкая области), а также встречается у молдавских диаспор в России.

Модель образования здесь не патронимическая (по отцу), а прозвищная: основой стало не имя, а характеристика человека. Это сближает Лепэдату с такими русскими фамилиями, как Найдёнов (от «найдёныш») или Подкидышев, но с той разницей, что румынское слово более конкретно в оттенке — оно подчёркивает именно акт отказа, а не случайную находку. В словарях (например, у Б. Унбегауна) подобные румынские заимствования не разбираются, так как фамилия стоит вне основного славянского ареала. Для этимолога она интересна именно этим: она — маркер исторических контактов, переселений и смешения культур на юго-западных рубежах империи.

Написание «Лепэдату» с буквой «э» — калька с румынского «Lepădatu», где «ă» обозначает редуцированный гласный звук. В русских документах часто встречаются варианты «Леподату» или «Лепадату», но исходная форма точнее передаёт произношение. Носители этой фамилии — потомки крестьян или мещан из Бессарабии, и сословного взлёта у неё не было: в дворянские родословные книги такие прозвища не попадали. Если вы ищете корни, стоит смотреть метрические книги Кишинёвской епархии конца XIX века — там фамилия встречается, хоть и редко.