Фамилия Лешонок — редкий пример восточнославянской фамилии, образованной по белорусской или украинской модели с уменьшительным суффиксом -онок/-ёнок. В русском языке этот суффикс чаще встречается в фамилиях северных регионов (например, Лешонков), но форма без конечного -ов указывает на то, что фамилия закрепилась в той среде, где патронимические прозвища не русифицировали добавлением -ов, а оставляли в исходном виде. Такие фамилии типичны для Беларуси, Полесья и западных областей Украины.

Основа Леш- ведет к имени Лёша — народной форме имени Алексей. В белорусском и украинском говорах распространены варианты Леш, Леша, Лешко, от которых с помощью суффикса -онок образовали прозвище для сына или потомка: «Лешонок» буквально значило «маленький Леша» или «сын Леши». Модель с -онок в восточнославянских фамилиях фиксирует родство по отцу, как и более привычные -ов/-ев, но в уменьшительной форме, что придавало прозвищу оттенок ласки или указания на младшего в роду.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с диалектным словом «леш» или «леший». В некоторых говорах «лешонок» могли прозвать ребенка, родившегося в лесу, или того, кто казался диковатым. Однако против этой гипотезы говорит то, что фамилии от нечистой силы в крестьянской среде почти не встречались: их избегали из суеверия. Гораздо правдоподобнее, что перед нами обычная патронимическая фамилия от имени Алексей.

Встречаемость фамилии Лешонок невысока, она сосредоточена в основном в Беларуси (особенно в Минской и Гродненской областях) и в приграничных районах России, куда переселялись белорусские крестьяне в XIX — начале XX века. В украинских переписях фиксируются варианты Лешенко и Лещук, а Лешонок — более архаичная форма, сохранившаяся в тех местах, где не произошло замены суффикса на более распространённый -енко.

Таким образом, предок современных носителей фамилии был, скорее всего, крестьянином или ремесленником из западных губерний Российской империи, которого в обиходе называли по отцу — Лешонок, то есть «сын Леши». Фамилия не получила дворянского оформления и осталась в простонародной форме, что делает её ценным свидетельством живой народной ономастики.