Фамилия Липужонко — редкий случай, когда даже опытный ономаст, взглянув на неё, сначала задумается. На слух она звучит как украинская или белорусская, и это верное направление. Ключ к разгадке — суффикс «-енко», который в этих землях был главным показателем патронимической фамилии: «чей?» — «Липужонко». То есть предок носителя фамилии был, скорее всего, сыном человека по прозвищу Липуга или Липуж.

С основой сложнее. «Липуж» — слово не из современного литературного языка. Можно предположить два корня. Первый — «липа»: прозвище могли дать человеку, жившему у липовой рощи, занимавшемуся липовым лубом (мочалом) или просто обладателю мягкого, «липового» характера. Второй вариант — диалектный глагол «липужить» в значении «лепить, клеить, приставать». Тогда Липуга — это навязчивый, льстивый или, наоборот, очень аккуратный в работе человек (например, мастер по склейке). Есть и третья, менее вероятная версия: искажение редкого имени или прозвища из польского или балтийского языков, но для этого нет достаточных данных.

География фамилии подсказывает: Липужонко — типичная для Гомельской или Могилёвской области форма. На востоке Украины чаще встретишь вариант Липуга, а суффикс «-онко» (вместо привычного «-енко») — характерная черта северо-восточных говоров Беларуси и прилегающих районов России. Интересно, что фамилия могла возникнуть не в крестьянской среде, а среди казаков или мещан, где прозвища были особенно образными и цепкими.

В отличие от десятков тысяч однотипных фамилий на «-ов», Липужонко сохранила живую связь с прозвищем, а не с крестильным именем. Это значит, что предок носителя был заметной личностью в своей общине — его выделили не по отцу (Иванов, Петров), а по личной черте или занятию. Сословный состав фамилии не прослеживается: Липужонко не встречается в дворянских родословных книгах, что указывает на простое происхождение — скорее всего, государственные крестьяне или однодворцы южных губерний.

К сожалению, архивных документов с этой фамилией опубликовано мало. Известно лишь, что в XIX веке Липужонко фиксировались в метрических книгах Черниговской губернии. Фамилия не получила широкого распространения и осталась редкой, что делает её особенно ценной для семейного поиска: каждый новый найденный носитель — это, вероятно, прямой родственник, а не однофамилец.