Фамилия Лозгунов — редкая и в своей основе неочевидная. Если отбросить типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Лозгуна), остаётся корень «лозгун». Прямого значения у этого слова в современном языке нет, поэтому главная задача — найти, от какого прозвища или имени его образовали.

Самая вероятная версия связывает фамилию с диалектным глаголом «лозгать» или «лозгнуть». В южнорусских и украинских говорах это слово означало «хлестать», «стегать», «бить прутом». Отсюда «лозгун» — человек, который либо сам любил хлестать (например, строгий надсмотрщик или тот, кто сек детей за провинности), либо, наоборот, тот, кого часто стегали (непоседливый, проказливый мальчишка). В основе лежит слово «лоза» — гибкий прут, розга. Таким образом, прозвище Лозгун могло закрепиться за человеком с крутым нравом или за шалуном, которому часто доставалось.

Вторая, менее распространённая гипотеза выводит фамилию от личного имени Лозгун — производной формы от канонического имени Глеб или Логгин (через просторечное Лозг). Однако такая модель нетипична: суффикс -ун обычно образует прозвища по действию, а не уменьшительные имена. Поэтому версия с глаголом «лозгать» выглядит убедительнее.

С географической точки зрения фамилия Лозгунов встречается спорадически, без ярко выраженного ареала. Небольшие очаги фиксируются в Курской, Воронежской областях и на востоке Украины — как раз в зоне бытования южнорусских говоров, где слово «лозга» (прут) и производные были в ходу. Это косвенно подтверждает диалектное происхождение.

Социально предки Лозгуновых, скорее всего, были крестьянами или однодворцами. Фамилия не дворянская, не семинарская — она выросла из живого обихода, из прозвища, которое давали в деревне. В документах XVII–XVIII веков она почти не встречается, что говорит о её позднем оформлении — скорее всего, в XIX веке, когда крестьянам начали массово присваивать фамилии.