Фамилия Лушпин — один из примеров, где прозвищная основа перевесила крестильное имя. Она образована от прозвища Лушпа, которое в русских говорах имело конкретное, почти бытовое значение. В словаре Даля «лушпа» — это шелуха, кожура, скорлупа, особенно от семечек или орехов. Человека могли так прозвать за худобу, «шелудивость» или, наоборот, за привычку грызть семечки, лузгать — то есть заниматься тем, что оставляет после себя лушпу. Вторая, менее очевидная версия связывает прозвище с украинским и южнорусским «лушпиння» (шелуха) и тем же глаголом «лушпити» — чистить, снимать кожуру. В таком случае Лушпой могли назвать кожевника или того, кто занимался очисткой зерна, — ремесленника, работа которого была связана с отделением шелухи.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Лушпин буквально значит «сын Лушпы», «из рода Лушпы». Модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ на -а, -я. Интересно, что ударение в фамилии плавающее: в одних семьях говорят Лушпин, в других — Лушпин, и это может быть следствием разного диалектного произношения исходного прозвища.

Географически фамилия тяготеет к югу России и востоку Украины. В переписях XVII–XVIII веков Лушпины встречаются среди однодворцев и казаков — то есть среди свободного сельского населения, которое несло сторожевую службу на границах государства. Это не дворянская фамилия, но и не крепостная: её носители чаще всего были государственными крестьянами или мещанами.

Редкий случай, когда фамилия сохраняет не просто корень, а живую диалектную лексику. Слово «лушпа» почти вышло из обихода, но в фамилии оно продолжает звучать, напоминая о том, как в языке закреплялись бытовые детали — отходы, шелуха, то, что обычно выбрасывают. В этом смысле Лушпин стоит в одном ряду с фамилиями Шелухин, Кожурин или Огрызков — все они образованы от слов, обозначающих внешний слой, оболочку или отходы, и все они нелестные по первоначальному смыслу, но безобидные по сути.