Фамилия Лярский — один из тех случаев, когда за короткой и простой формой скрывается длинная и запутанная родословная. Скорее всего, её корни уходят в историю русского дворянского рода Вонлярлярских. Родоначальник этой семьи был выходцем из Германии и носил фамилию von Laar, что означало «из Ляра» — так называлось его родовое владение. Поступив на службу в Польское королевство, он перевёл свою фамилию на польский язык, и она приобрела форму Ляр-Лярски. Позже, когда с 1655 года его потомки служили уже русскому царю, фамилия закрепилась как Вонлярлярский. Польский суффикс -ский изначально указывал на дворянское происхождение и название владения, поэтому такая модель была естественной.

Вероятно, спустя время часть потомков Вонлярлярских, утратив начальное «von Laar», получила фамилию Лярские. Чаще всего подобные усечения фамилий в дворянской среде происходили из-за появления незаконнорожденных детей. Эта практика хорошо известна: например, сын фельдмаршала П. Н. Репнина носил фамилию Пнин, а секретарь Екатерины II И. И. Бецкой был незаконнорожденным сыном князя Трубецкого. Таким образом, Лярские могли быть боковой ветвью знаменитого рода, сохранившей лишь часть фамильного древа.

Менее вероятна гипотеза, связывающая фамилию с английским словом «liar» — «лгун». В этом случае Лярский было бы прозвищем, данным человеку по черте характера. Однако на фоне документально подтвержденной истории Вонлярлярских эта версия выглядит слабой.

Стоит учитывать и общий исторический фон. Немцы издавна жили в России: Немецкая слобода под Москвой существовала задолго до Петра I, а немцы-аптекари встречались ещё при Иване Грозном. Позже, по приказу Петра, в Россию приглашали специалистов по кораблестроению, архитектуре и другим ремёслам, а затем немцы переселялись целыми деревнями, получая земли. Многие из них принимали православие, женились на русских и ассимилировались, сохраняя лишь фамилии как напоминание о происхождении. Лярские — как раз такой случай: фамилия, которая прошла путь от немецкого «фон Лаар» через польское дворянство к русской аристократической среде, а затем, возможно, и к более широкому кругу носителей.