Фамилия Людына — редкий случай, когда основа не скрывается за столетиями звуковых изменений, а лежит на поверхности. В её основе лежит древнерусское слово «людинъ» — то есть человек, свободный общинник, простой люд. В древнем Новгороде «людины» противопоставлялись боярам и огнищанам, составляя основную массу городского населения. Таким образом, фамилия Людына — не от имени и не от прозвища по внешности, а от социального статуса: «сын свободного человека» или «потомок простого людина».

Обращает на себя внимание окончание -а. В русской ономастике фамилии на -ына (Людына, Косына, Садына) встречаются реже, чем на -ин, и часто указывают на северное или западнорусское происхождение. В говорах Псковской, Новгородской, Тверской областей окончание -а могло закрепляться в фамилиях как реликт древнего склонения. Если бы фамилия оформилась в центральных землях, она, скорее всего, звучала бы как Людин или Людинов.

Слово «людин» в древности имело ещё одно значение — «слуга», «челядин», но в контексте фамилии более вероятна первая, «сословная» трактовка. В пользу этого говорит и то, что прозвище Людына (или Людина) фиксируется в писцовых книгах XV–XVI веков именно как именование свободного крестьянина или посадского человека. Фамилия недвусмысленно говорит о предке: он не принадлежал к знати, не был холопом, а был «своим», полноправным членом общины.

Встречаемость фамилии сегодня невысока, что типично для «социальных» фамилий на -ына. Они редко становились массовыми, потому что статус «людина» был слишком общим, неиндивидуальным. Зато носитель такой фамилии может быть уверен: его предки с большой вероятностью жили на северо-западе Руси, в краю вечевых традиций, где «людином» гордились, а не стеснялись.