Фамилия Люнюкова — женская форма, мужская — Люнюков. В основе лежит прозвище или нецерковное имя Люнюк. Словообразовательная модель проста: суффикс -ов/-ев указывает на принадлежность («чей?»), то есть Люнюков — «сын Люнюка» или «человек из рода Люнюка». Фамилия довольно редкая, что делает её особенно интересной для тех, кто её носит.

Корень «люн» — не самый прозрачный. Вероятнее всего, он связан с диалектным глаголом «люнить» или «люнять». В разных говорах русского языка это слово могло означать «шататься без дела», «слоняться», «лениться». Соответственно, Люнюк — человек, которого прозвали за медлительность или праздность. Такие прозвища по характеру или поведению были обычным делом в крестьянской среде: они закреплялись за конкретным человеком и переходили к его потомкам уже как фамилия.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с тюркскими корнями. В тюркских языках есть слово «люн» (лун), означающее «дракон» или «змея», но для русской фамилии это скорее случайное совпадение, чем реальная основа. Прозвище Люнюк вряд ли возникло из тюркского: в русских деревнях драконов не водилось, а вот ленивых людей — сколько угодно.

География фамилии неширокая. Судя по открытым данным, Люнюковы встречаются преимущественно в центральных и южных областях России — в Воронежской, Тамбовской, Липецкой областях. Это зона позднего закрепощения, где фамилии активно формировались в XVIII–XIX веках. Встречаются единичные носители и на Урале — возможно, следствие переселений или ссылок.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями — Люнин, Люнёв, Люньков — то Люнюков стоит особняком из-за суффикса -юк. Этот суффикс характерен для украинской и южнорусской ономастики: он уменьшительный или пренебрежительный (ср. «козак» → «козачок», «батько» → «батюк»). То есть Люнюк — это не просто Люня, а именно «маленький Люня» или «Люня с оттенком». Это подчёркивает, что прозвище было не столько описательным, сколько эмоционально окрашенным: не просто ленивый, а этакий «ленивчик».

Таким образом, предок современных Люнюковых, скорее всего, был крестьянином из чернозёмной полосы России, получившим прозвище за неторопливый нрав. Фамилия сохранила не только звучание, но и оттенок народной иронии — в ней слышится не осуждение, а скорее добродушное подтрунивание.