Фамилия Мародудин — один из тех редких случаев, когда в основе лежит не имя и не профессия, а, скорее всего, прозвище, данное за характер или поведение. В её составе отчётливо слышна основа «мар-» и корень «-дуд-», что сразу наводит на мысль о глаголе «дудеть» или существительном «дуда» (старинное название дудки, свирели). Однако прямой вариант «Дудин» или «Дудкин» был бы слишком простым. Приставка «маро-» здесь, вероятно, восходит к диалектному или просторечному «марать» — пачкать, портить, делать кое-как. Таким образом, Мародудин — это «тот, кто марает, пачкая дудку», то есть плохой, небрежный музыкант, либо человек, который надоедливо и фальшиво играет на каком-либо инструменте.

Словообразовательная модель нестандартна. Обычно фамилии на -ин образуются от личных имён или прозвищ, оканчивающихся на -а/-я (Марк → Маркин, Дуда → Дудин). Здесь же мы видим сращение двух частей: «мара» (повелительная форма или основа от «марать») и «дуда», к которым добавился суффикс -ин. Это указывает на то, что прозвище Мародуда (или Мародуд) бытовало как цельное слово, а не как сочетание двух отдельных. В русских говорах встречались подобные сложные прозвища-характеристики: например, Пустозвонов, Кривошеин. Мародудин стоит в этом же ряду.

Географически фамилия крайне редкая. В современных базах данных она почти не встречается, что говорит о её локальном происхождении, скорее всего, в северных или центральных губерниях России, где были сильны диалектные традиции и где слово «дуда» было в ходу. Вероятно, предок носителя фамилии был крестьянином или ремесленником, получившим нелестное прозвище от односельчан за свою неспособность к игре на музыкальном инструменте или за склонность делать всё наспех, «марать» работу.

В отличие от фамилий, образованных от церковных имён (Иванов, Петров), Мародудин — чисто бытовое, народное прозвище. Оно не имеет отношения к дворянским родам или известным историческим личностям. Искать в этой фамилии какой-то особый статус или знатное происхождение не стоит: перед нами яркий образец того, как русский язык фиксировал в фамилиях повседневные, порой насмешливые наблюдения за человеком.