Фамилия Мастягина образована от прозвища Мастяга, которое, в свою очередь, восходит к нарицательному слову «мастак». В старых говорах мастаком называли мастера, дока, смышленого ремесленника, человека, который умеет делать свое дело лучше других. Прозвище Мастяга, таким образом, носило профессиональный или, точнее, оценочный характер: так могли окликнуть искусного умельца, на которого держалось все хозяйство — будь то плотник, кузнец или портной. В отличие от фамилий, образованных от названий конкретных профессий (Кузнецов, Плотников), прозвище Мастяга указывало не на ремесло как таковое, а на высшую степень владения им.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: к основе Мастяг- добавился фамильный суффикс -ин, который в русской традиции закреплялся за прозвищами и именами, оканчивающимися на согласный или на -а/-я. Так что Мастягин — это буквально «сын Мастяги», а Мастягина — женская форма той же фамилии. Интересно, что суффикс -ин в данном случае работает не с церковным календарным именем, а именно с прозвищем, что говорит о бытовом, неофициальном происхождении фамилии: она закрепилась в крестьянской или ремесленной среде, где человека чаще называли по личным качествам, чем по святцам.

Само прозвище Мастяга звучит несколько фамильярно, с оттенком уважения пополам с шуткой. Это характерная черта русской народной антропонимии: уменьшительно-пренебрежительная форма не обязательно несла отрицательный смысл, скорее она выражала близость и привычность. Так, мастера могли назвать Мастягой не в насмешку, а потому что это имя коротко и метко описывало его главную черту — сноровку и сметку. Со временем прозвище закрепилось за человеком как основное обиходное именование, вытеснив крестильное имя, а его дети и внуки уже получили готовую фамилию.

В ономастических трудах, в частности в работах Б. Унбегауна, не раз отмечалось, что фамилии на -ин/-ын чаще встречаются в северорусских и поволжских землях, тогда как на юге и западе преобладает суффикс -ов/-ев. Если фамилия Мастягина имеет устойчивое бытование в определенном регионе, это может указывать на географию предков. Однако без конкретных архивных данных говорить о точной локализации сложно, и здесь честнее признать: сама по себе форма фамилии не дает однозначного ответа, но ее основа — чисто русская, народная, без иноязычных примесей.

Сравним Мастягина с однокоренными, но более поздними фамилиями вроде Мастаков или Мастеровых. Мастягин — самая архаичная из них, поскольку сохранила именно прозвищную, «домашнюю» форму основы. В ней нет книжного налета, она звучит как живая речь XVII века, когда человека могли записать в переписную книгу не по имени, а по тому, как его звали в деревне. Так что носительница фамилии Мастягина может с полным правом видеть в ней не просто набор букв, а память о предке, который был, по всей видимости, человеком умелым и уважаемым за свое мастерство.