Фамилия Мерчалов — редкий пример того, как за простой на первый взгляд основой скрывается сразу несколько версий происхождения, и обе ведут в разные стороны. Если отталкиваться от самой распространенной гипотезы, то фамилия образована от мирского имени Мерчало, которое, в свою очередь, является вариантом имени Мерцало. Такое имя выполняло так называемую «охранительную» функцию. В старину глагол «меркнуть» употребляли по отношению к нездоровому, умирающему человеку. Следуя суеверному обычаю, родители нарекали ребенка Мерчалом, чтобы отвратить от него злые силы: надеясь видеть сына красивым и здоровым, они давали ему имя с противоположным значением, как бы обманывая судьбу.

Однако есть и другой, менее очевидный путь толкования. Согласно альтернативной версии, в основе фамилии лежит слово «мэрчэн» — так на языке черкесов Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Осетии и Ставрополья называют один из видов коричных деревьев. В этом случае слово могло лечь в основу прозвища Мерча, которое относится к «профессиональным» именованиям, указывающим на род деятельности человека — например, на изготовление или продажу пряностей. Потомок человека, носившего такое прозвище, со временем и получил фамилию Мерчалов.

Какая из версий правдоподобнее? Первая выглядит органичнее для русской ономастики: модель «имя-оберег от глагола меркнуть» хорошо вписывается в традицию мирских имен, которые были широко распространены на Руси до XVIII века. Версия с черкесским «мэрчэн» экзотична, но не подкреплена широким бытованием фамилии на Кавказе, поэтому ее стоит рассматривать скорее как курьезную, нежели основную.

С точки зрения словообразования фамилия следует типичной русской модели: суффикс -ов присоединяется к основе Мерчал-, образуя притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?». То есть Мерчалов буквально означает «сын Мерчала». О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно — процесс формирования фамилий в разных регионах растянулся на столетия, и без архивных данных здесь можно только строить предположения. Тем не менее, сама фамилия — любопытный памятник славянской письменности, сохранивший в себе отголосок древних верований и, возможно, неожиданных культурных связей.