Фамилия Метсо — редкий случай, когда происхождение почти наверняка не славянское, а прибалтийско-финское. В русском языке она выглядит как искусственно русифицированная или записанная на слух: окончание «-о» нехарактерно для исконных русских фамилий в именительном падеже (если только это не украинская форма, но для неё основа «Метс» тоже не типична).

Скорее всего, в основе лежит эстонское или финское слово mets — «лес». В эстонском языке это одно из самых частых слов, от него образовано множество фамилий: Метс, Метса, Метсо, Метсла. Форма «Метсо» может быть либо старой родительной основой (как в эстонском Metsa), либо диалектным вариантом. В таком случае фамилия — топонимическая или прозвищная: предок жил у леса, в лесу, или его прозвали «лесным человеком» — охотником, лесорубом, дровосеком.

Другая версия — финская фамилия Metsä (тот же «лес»), которая при записи в российских документах могла потерять умлаут и превратиться в «Метсо». В Финляндии фамилия Metsä довольно распространена, а её носители — выходцы из сельской местности, часто крестьяне или лесопромышленники.

На русской почве фамилия могла появиться у ингерманландских финнов, эстонцев или карелов, переселившихся в центральные губернии. В метрических книгах XIX века такая фамилия встречается в Петербургской и Псковской губерниях, где было смешанное население. Православные священники могли записать её без изменений, просто «Метсо», не переделывая в «Метсов» — отсюда и сохранившаяся иноязычная форма.

Словообразовательный разбор показывает отсутствие русского суффикса принадлежности (-ов/-ев, -ин). Это указывает на относительно позднюю фиксацию фамилии в документах, когда уже не требовалось русифицировать окончание. Если бы фамилия вошла в обиход в XVI–XVII веках, мы бы имели «Метсов». «Метсо» — признак того, что носитель или его отец сохраняли свою этническую идентичность даже при записи в официальных бумагах.

Таким образом, фамилия Метсо — почти наверняка «лесная» по смыслу и прибалтийско-финская по корням. Предки её носителей — лесные жители северо-запада, и сама фамилия — немой свидетель того, как финно-угорские имена входили в русский обиход без переделки.