Фамилия Мезит почти наверняка произошла от прозвища, а не от крестильного имени. В основе лежит латышское слово miezis — «ячмень». Так могли прозвать человека, который выращивал эту культуру или жил у ячменного поля. Прозвище закреплялось за крестьянином, чей надел был заметен со стороны, или за тем, кто торговал зерном.

Вторая версия отталкивается от латышского mežs — «лес». Тогда прозвище указывало на место жительства: предок жил у леса или в лесной чаще. Обе гипотезы имеют право на существование, но версия с ячменём выглядит убедительнее: слово miezis точнее ложится в основу фамилии фонетически, чем mežs, от которого ожидались бы формы вроде Межис или Межниекс.

Суффикс -ит не типичен для русских фамилий, но встречается в латышской традиции. Такое окончание часто указывает на принадлежность к роду или месту. В русской среде фамилию могли записать на слух, слегка исказив латышское произношение, поэтому точное написание закрепилось в форме Мезит, а не Мезитис.

Сословная принадлежность предков, скорее всего, была крестьянской. Прозвища от названий растений и ландшафта обычно давали людям, тесно связанным с землёй. Фамилия не дворянская и не купеческая — такие прозвища редко выходили за пределы сельской общины, пока не закреплялись в документах переписей.

География фамилии сегодня размыта, но латышский след указывает на регионы, где исторически жили балтские народы: Латгалия, Курземе, а также территории бывшей Лифляндской губернии. В Россию фамилия могла попасть с переселенцами или через браки. Точных данных о концентрации носителей нет, но по звучанию фамилию чаще встретишь в Сибири и на Урале, куда ссылали крестьян из Прибалтики в XIX веке.

Спорных моментов в этимологии немного. Версия с «лесом» слабее, потому что в латышском переход s в t в основе слова не прослеживается. А вот miezis даёт естественное стяжение при адаптации в русской речи. Если предок был ячменным крестьянином, прозвище могло закрепиться за всей семьёй ещё до официального закрепления фамилии.