Фамилия Мищурис — довольно редкая для России. Её происхождение напрямую указывает на географию предков: это фамилия литовского или жемайтского корня. В русском языке она сохранила литовский суффикс -ис, который в литовской ономастике типичен для фамилий мужского рода (как -ас, -ис, -ус). Поэтому первое, что бросается в глаза: перед нами не исконно русская модель на -ов/-ин, а балтийская, пришедшая в Россию, скорее всего, с территорий бывшего Великого княжества Литовского или современной Литвы.

Основа фамилии — Miščius или Miškus. В литовском языке miškas значит «лес». Соответственно, Мищурис — это «лесной человек» или «тот, кто из леса». Такое прозвище мог получить лесник, лесоруб, охотник, житель глухой лесной деревни или просто угрюмый, нелюдимый человек, которого сравнивали с лешим. Второй вариант, менее вероятный, но возможный: фамилия могла образоваться от личного имени Миш (Mišys), которое является краткой формой от Миколас (Николай) или Доминикас. Тогда Мищурис — «сын Миша».

В России фамилия Мищурис встречается в основном на западе — в Псковской, Смоленской, Тверской областях, а также в Калининградской. Это зона исторического расселения литовцев и белорусов, где балтийские фамилии не редкость. В самой Литве фамилия Miščiuris (Мищюрис) тоже существует, но там она может писаться с буквой «ч» и иметь ту же лесную основу.

Любопытно, что в русской среде фамилию часто коверкали: писали «Мишурис», «Мищуров», «Мищюрис». Но исходная форма на -ис указывает на то, что носитель или его отец ещё в начале XX века говорили на литовском или жемайтском диалекте. В советское время многие такие фамилии «обрусели» — потеряли окончание -ис и превратились, например, в Мищуров, но Мищурис сохранилась, что говорит о поздней русификации или о том, что предки держались за свой язык.

Сословно предки Мищурисов — скорее всего, крестьяне или мелкие шляхтичи. Литовские крестьяне часто получали фамилии от местности или ремесла, и «лесная» фамилия — одна из самых простых и прозрачных. Никаких громких исторических личностей с этой фамилией не известно, но это не делает её менее ценной: она хранит память о лесном крае, где предок рубил дрова или ставил силки.