Фамилия Мишуринский — редкий пример того, как одно и то же прозвище могло дать жизнь фамилии сразу двумя разными путями. В основе лежит слово «мишура», которое в старину означало не только блестящую подделку под золото и серебро — нити и бить из олова или меди, — но и самого человека. «Мишурой» называли пустого щеголя, который старается показать себя лучше, чем есть на самом деле, ради одной внешности. Прозвище Мишура мог получить либо ремесленник, торговавший этой самой мишурой или делавший её, либо человек, чей характер или манера одеваться давали повод для такой насмешки.

Суффикс -ск- в окончании фамилии указывает на более позднее, «географическое» оформление, типичное для польской и украинской традиции, а затем закрепившееся и в русском дворянском и церковном обиходе. Это отличает Мишуринских от более простых крестьянских фамилий вроде Мишуров или Мишуриных: форма на -ский часто означала, что предок был либо священником, либо принадлежал к служилому сословию, где такие фамилии давались по названию владения или месту службы. Хотя в данном случае первична именно личная основа, а не название деревни.

Есть и вторая версия, которую нельзя сбрасывать со счетов. Мишура — это уменьшительная форма крестильного имени Михаил (с древнееврейского — «благонравный»), образованная по цепочке Михаил > Миша > Мишур > Мишура. Такие «усечённые» формы с добавлением -ур- встречаются в русской ономастике: например, от имени Михаил возникли фамилии Мишурин, Мишуров, Мишурнов. Если принять эту гипотезу, то фамилия Мишуринский — не прозвищная, а патронимическая, то есть указывающая на отца по имени Мишура.

Какая версия правдоподобнее? Судя по тому, что нарицательное «мишура» в значении «обманчивый блеск» было широко распространено в народной речи, а имя Михаил давало множество производных, обе основы могли существовать параллельно. Но важно другое: в обоих случаях фамилия не выдумана искусственно, а выросла из живой речи. Точное место и время её возникновения установить сложно — процесс формирования фамилий у славян растянулся на несколько столетий, и крестьянские ветви часто фиксировались на бумаге лишь в XIX веке. Тем не менее, Мишуринские — это памятник не столько письменности, сколько устной традиции, где прозвище, имя и ремесло сплелись в один клубок, который мы теперь распутываем по суффиксам и корням.